— Долго ещё? — спросил ты с раздражением в голосе.
— Я закончил, — сообщил Росс, — он в твоём распоряжении.
— Отлично! — ты потёр руки. — Дамы и Господа, торжественно представляем вашему вниманию кандидата на роль вокалиста Братских уз!
С разных сторон комнаты послышались смешки, один только Нильс сохранял серьёзное лицо. Ты радостно улыбался. Я не знал, дружеская это шутка или ты, как обычно, надсмехался, но на всякий случай решил, что пока не буду обижаться. Ведь всё так хорошо начиналось.
— Вокалиста? — фыркнула Мона. — Он хоть петь-то умеет?
— А вот сейчас и услышим. Ребят, подыграйте новобранцу, — ты подошёл к синтезатору, и вои пальцы проворно забегали по клавишам.
Нильс и Росс, подобрав свои гитары, подключились к твоей мелодии, сделав её более объёмной и жёсткой. Лайк, отпихнул сестру, заняла место за ударной установкой, а Мона на вид, совершенно, не обидевшись, аккуратно присела на краешек дивана, поправляю короткую юбку. К слову, её сестра была одета куда более скромно: в потёртый джинсовый комбинезон и безразмерную белую футболку.
Мелодия всё лилась и лилась, а я стоял пнём, не понимая, что я должен делать. Если петь, то что?
Минут через пять, Нильс отложил гитару.
— Ладно, развлеклись, и будет. Ты и правда петь умеешь, или Фер над тобой прикололся? Вообще я надеялся, что ты принесёшь инструмент. Скрипка бы разнообразила нашу музыку.
Я не успел ответить, как вмешался ты.
— Серьёзно? Скрипка? А ты и правда хочешь сделать из группы то, что никто не слушает.
— Зато уж точно не твою попсу, — парировал Нильс.
— Кстати, в поп-музыке скрипка тоже довольно часто звучит, — прокомментировал Росс, но на него никто не обратил внимания. Лайк с сомнением на лице следила за спором, а Мона вообще уткнулась в телефон, из которого доносились звуки электронной игры.
— А как он будет петь со скрипкой? Ты же сам-то отказался, — спросил ты, нацепив на лицо одну из своих дружелюбных масок.
— Хорошо, пусть поёт, — Нильс махнул рукой. Похоже, я ему не особо нравился. Наверно, это из-за моего побега.
Росс, как и Лайк, следивший за спором, но только с более расслабленным выражением лица, мгновенно среагировал и, схватив с синтезатора микрофон, вручил его мне.
— Какую песню ты знаешь? Мы тебе подыграем.
Я начал лихорадочно соображать, что я помню наизусть кроме, разумеется, репертуара Сидни Дарвелла, о котором, я уверен, никто из присутствующих даже не слышал. Пауза затянулась.
— Как насчёт Linkin Park? — пришёл на выручку Росс. — What I’ve Done? Её же все, наверно, знают. Или это слишком сложно? Может, Rockstar от Nickelback? Что ты вообще слушаешь?
— Он кантри слушает, — сказала Мона прежде, чем я успел открыть рот.
В комнате повисла пауза. Нильс и Росс переглянулись, и на их лицах я заметил тень отвращения. Конечно, эта реакция была вызвана мной, а не кантри-музыкой или тем, что Мона откуда-то знает мои музыкальные предпочтения. Вот как, оказывается, бывает: думаешь, что следишь за кем-то, а в это время кто-то другой наблюдает за тобой. Мне стало совсем неуютно. Но, прежде чем я успел пожалеть, что пришёл сюда, раздался голос Росса.
— А если поп? Ты же не можешь не знать ни одной популярной песни, они же из каждой щели играют?
— Рианновский зонтик[i]? — хихикнула Лайк.
Нильс демонстративно тяжко вздохнул.
— Я знаю несколько песен из восьмидесятых, — наконец выдавил я.
Сошлись на 18 and Life[ii]. Девочки признались, что не знают песню, и место за ударными занял Нильс. А Росс взял его гитару.
Я подумал о том, что оказался среди мульти инструменталистов. Так что удивить умением играть на скрипке, фортепиано и чуть-чуть на гитаре у меня уже не получится. Новость немного пошатнула моё самомнение.
Я спел первый куплет, чуть-чуть напутав слова, и начал припев, и тут ты прервал меня, ударив кулаком по синтезатору. Нильс замахнулся на тебя, но бить не стал.
— Офигел, блин! Не трогай инструмент!
Ты равнодушно проигнорировал реплику и повернулся ко мне.
— Чё ты поёшь, как при смерти? Давай больше души, что ли.
Мы продолжили с припева. Ты закрыл глаза и стал покачиваться в такт музыке. Твои руки подсказывали мне с помощью странных жестов, когда мне петь громче, а когда — чуть слышно. Я вспомнил этот твой язык, которым ты пользовался ещё в школе. Ничего гениального в нём не было, зато — просто и понятно. Я старался подчиняться твоим требованиям, но больше внимания уделял твоёй мимике.
И я погрузился в мысли о твоём таланте, идущем изнутри. Да, ты мог вести себя, как последняя сволочь, но никто не в состоянии был оспорить твои незаурядные способности.
Нильс бросил палочки, не доиграв повтор припева.
— Ладно, мы поняли…
— Что ты поёшь, как пришибленный, — продолжил за него ты.
Я посмотрел на Нильса, но у него было такое лицо, будто ты прочитал его мысли.
— Нормально он поёт, что вам не нравится? — возмутилась Лайк. — Можно подумать, у нас есть другие варианты. Хотите сманить Грина из Красных?
— Нет! Только не его! — воскликнул Росс и театрально изобразил приступ тошноты.
