Нильс закатил глаза и прокачал головой.
— Себе-то, надеюсь, ничего не сломали? — а потом он посмотрел на меня. — Хоть один взрослый человек. Мог бы и последить за малышами, кстати, — он улыбнулся мне, и я понял, что получил его расположение. Самого Нильса! Осталось только тебя покорить, и я — счастлив.
— Да, Тейт, следи за нами, а то мы за себя не ручаемся, — рассмеялся Росс и скорчил мне рожу. Я не смог не улыбнуться в ответ, даже еле сдержался, чтоб захохотать в голос.
— Ну вот, у нашего строгого босса появился сообщник, — пошутила Лайк.
— Всё, хватит, — возмутился Нильс. — Возьмите уже себя в руки.
— Но у нас же лапки, — Росс изобразил позу кролика, но Нильс проигнорировал его и обратился ко мне. — Я поговорил с Бобом. Ты можешь остаться здесь, пока бар не закроется, потом Боб тебя выгонит. Часа в два. Вполне хватит времени на творчество же?
— Да, спасибо, — кивнул я, несмотря на то, что у меня и в мыслях не было оставаться здесь в одиночестве на ночь. Всё-таки завтра не выходной, да и как я попаду в общежитие после комендантского часа?
Я мысленно прикинул, что, как только ребята уйдут, засеку полчаса, ну, максимум, час, а потом вызову себе такси. Но реальность отказалось подчиняться моим планам. Ещё минут сорок мы болтали о том, о сём, совершенно позабыл, что вроде как репетируем тут. Потом ребята попрощались со мной, а Лайк даже обняла.
Первое время непривычная тишина пугала. Из бара доносились кое-какие звуки, но если специально не прислушиваться, их сложно было уловить. Когда я попробовал поиграть на синтезаторе, то понял, кроме звука нот, больше вообще ничего не слышу.
Сначала я пытался подобрать мелодию, мысленно проигрывая всё, что играли ребята на своих инструментах, но вскоре понял, что реальная тема вылетела у меня из головы. Тогда я стал наигрывать всё, что сочеталось с моим настроением: известные мелодии и то, что, как мне казалось, сочинил сам. Очень сильно не хватало ритма. Я вспомнил, что у синтезаторов же есть разные настройки, переключатели виртуальных инструментов. Но поскольку я всегда играл лишь на обыкновенном фортепиано (и иногда на рояле), то разбираться в кнопочках и движках пришлось с нуля. Зато усилия были награждены прекрасной возможностью побыть человеком-оркестром. Это было настолько увлекательно, что я напрочь забыл о времени. До момента, когда мои глаза начали закрываться сами собой, а голова шуметь от усталости, я успел создать три полноценные песни. Правда, без слов и в довольно попсовой манере, но в тот момент раскритиковать их было не кому, поэтому мне они казались чуть ли не шедеврами мировой музыки.
Я решил отдохнуть и присел диван. У синтезатора никакого сидения не было, а если долго стоять на одном месте, устанет даже самый устойчивый, с какой бы планеты он ни был. С трудом отыскав более менее удобное место, я скрестил ноги, чтобы размять суставы, запрокинул голову. И тогда я понял, что в комнате слишком тихо. Я взглянул на часы, и меня прошибло холодным потом — половина третьего! Как я теперь попаду в общежитие?
Я вышел из комнаты и поднялся наверх. Оказалось, что моя проблема не единственная. В баре было темно, и единственным источником света был тот, что попадал через стеклянную часть двери с улицы. Все стулья аккуратно были задвинуты на свои места, столы прибраны, только на вешалке висела чья-то куртка. Мысленно порадовавшись, что я всё-таки вовремя очнулся и успел поймать бармена, пока он не ушёл, я подошёл к дверям. Куртка оказалось моей, а дверь на улицу — запертой. Я попробовал выяснить, как она открывается изнутри, но потерпел поражение. Замок запирался на ключ, видимо, одинаковый, что снаружи, что изнутри. И, естественно, нигде на видных местах его не было видно.
Вот здорово! Сколько мне тут сидеть теперь? Бар, явно, не откроется в шесть утра, значит, я не попаду на первую лекцию. Это, конечно, не катастрофа. Больше меня пугала перспектива ночевать в чужом баре, без удобств и в полном одиночестве. Сразу же в голову полезли сценарии фильмов, где ночью в закрытый бар прокрадываются грабители. Я попытался вспомнить, хотя бы один позитивный конец такого расклада. Но перед глазами стояли лужи крови, оставшиеся от тех, кто по неосторожности заночевал в баре.
Ладно, успокойся, приказал я себе. Не каждую же ночь и далеко не в каждый бар приходят преступники. Вряд ли мне может так сильно не повезти, даже если учесть только теорию вероятности, раз уж здравый смысл мой уже лёг спать и смотрит пятый по счёту сон.
Я снял свою куртку с вешалки, чтоб она не привлекала внимания, и спустился в подвал. Потом сел на диван и стал думать, как мне поступить. Если бы у меня был номер телефона Боба или кого-то из ребят…
