Я взглянул на часы — было без пятнадцати восемь. Бросив всё на столе, я поспешил за тобой и догнал уже на улице. Ты шёл очень шустро. Я с трудом поравнялся с тобой и подстроился под твой шаг. Люди вокруг шли по своим делам и на нас не смотрели, а мне больше всего на свете хотелось закричать: «смотрите, я иду со своим другом! Я такой же, как все земляне! А, может, даже чуточку лучше, потому что иду именно с тобой».
В прошлые разы я добирался до бара на такси, и теперь недоумевал, неужели ты решился добраться пешком? Да ещё и успеть за пятнадцать минут? Я высматривал по сторонам машины, которые могли бы принадлежать твоим друзьям, которые нас подвезут, но ты всё шёл и шёл дальше. К счастью, скорость ходьбы была такой, что общаться в этот момент было крайне проблематично. Я мысленно порадовался этому, потому что не знал, что можно спросить у тебя, и в то же время не хотел, чтобы между нами зависла напряжённая тишина.
Ты выглядел погружённым в свои мысли, да так, что иногда мне казалось, отстань я, ты даже не заметишь. Пару раз я даже чуть было не остановился. Мне хотелось, чтобы ты обращал на меня чуть больше внимания, но я понимал, что этим лишь спугну кажущееся твоё ко мне расположение, а ещё мне не хотелось отставать только потому, что я обиделся. Причина должна была быть более веская. Вот, если бы меня нечаянно сбила машина! Ты бы рано или поздно заметил, что меня рядом нет, обернулся бы и увидел бездыханное тело в луже крови. Что бы ты тогда подумал? Остановился бы, чтоб оказать помощь? Понял бы, что упустил шанс узнать меня лучше?
Я оглядывался в поисках той самой машины, хотя и понимал, что не решусь на такое. Ты же вообще не смотрел по сторонам, но каким-то чудом ни разу не споткнулся и не сбил ни одного прохожего. Даже светофоры, завидев тебя, загорались зелёным. Мне показалось это видимым подтверждением того, что ты действительно особенный. Но особенный ли я, только потому что иду рядом?
До самого бара ты не проронил ни слова. Добрались мы, кстати, за полчаса. Внизу уже ждали ребята. Все, кроме Моны.
— Что так долго? — хоть мы с тобой пришли и вместе, Нильс явно обращался только ко мне. Мне так хотелось сказать об этом, акцентируя внимании на слове «вместе», но я побоялся, что тебе это не понравится.
— Извините, — сказал я, представляя, что извиняюсь за нас обоих. Так оказалось менее унизительно, чем обычно за себя одного.
— Да, ладно, ничего, — заступился Росс. — Мы и без вас неплохо поработали. Ребят, давайте сыграем кусочек новой песни, пусть заценят.
Ты плюхнулся на диван и заложил руки за голову, очевидно, настраиваясь на концерт.
— Ага, хорошая идея, — подхватил ты. — Посмотрим, насколько долго мы отсутствовали.
И хотя ничего особенно в твоей последней фразе не было, я мысленно отложил это «мы» на хранение в долговременную память. Теперь я знал, что мог с кем-то быть «мы». Нет, не с кем-то, с тобой.
Нильс с Россом взяли свои гитары, а Лайк — палочки, и полилась одновременно ритмичная и грустная музыка. Но не такая, какую обычно слушают девочки-подростки, а настоящая, мужская.
— Здорово! — на твоём лице заиграла восхищённая улыбка, когда ребята доиграли свой кусочек длиной всего-то минуту. — Из этого получится сделать отличную песню!
— Тебе не кажется, что слишком уж минор? — спросил Нильс.
— Ага, и баса маловато, — добавил Росс, приобняв свою бас-гитару, и чуть ли не целуясь с ней.
— Нормальная музыка. Меня устраивает. В басах я ничего не понимаю. Я же только по текстам спец, а это вы — рокеры. Вот и сами и решайте, что не так с басами.
Было похоже, что все обрадовались твоей реакции. Я даже удивился, как быстро ты и Нильс сошлись во мнении. В прошлый раз, насколько помню, вы спорили по каждому поводу.
— А ты что думаешь? — спросил вдруг меня Нильс.
В тот момент я был уверен, что должен выдвинуть хоть какое-то предложение, чтобы выглядеть весомым в глазах группы. Хотя мне мелодия тоже понравилась. Почти.
— Может, клавишные добавить? — осторожно предложил я. — И больше мелодии, а то…, — я чуть не сказал, что звучит просто, как шум, но вовремя прикусил губу. Не стал я ещё таким авторитетом, чтоб критиковать чужое творчество.
— У нас не было клавишника, когда сочиняли, — рассмеялся Росс.
В этот же самый момент выражение лица Нильса продемонстрировало заинтересованность, но он ничего не сказал, потому что ты подскочил, как ошпаренный.
— Фу, какие клавишные?! Ещё бы скрипку впихнуть, да?
Я вжал голову в плечи, только сейчас осознав, что сказал глупость. Надо было вообще молчать, как обычно. Или сказать, что мне нравится песня. Что я понимаю, в конце концов, в рок-музыке?
— Да ладно тебе, — с миротворческой интонацией возразил Нильс. — В прошлый раз клавишные тебе не мешали, что теперь?
— Ты не понимаешь, — ты из-под бровей бросил короткий взгляд в мою сторону, но не на лицо, а куда-то на уровне груди. А потом со словами «ну вас» вышел в коридор.
Я сделала движение туда же, но Нильс меня остановил.
— Оставь его. Продышится, вернётся.
Но я больше тебя не видел в тот вечер. А так всё хорошо начиналось.
