С Джеммой я виделся регулярно на общих лекциях, но так ни разу и не поговорил. Она ко мне не подходила, лишь бросала косые взгляды, а когда я поворачивался, быстро отводила глаза. Я несколько раз попытался поговорить сам, но она под каким-то невероятным предлогом каждый раз выскальзывала из-под носа. Вскоре мне это надоело, и я бросил попытки. Такое положение вещей мне было совсем не по душе, ведь я не знал, кто мы теперь друг другу: бывшие друзья или даже враги? Но особенно выяснять отношения и не хотелось. Ну не желает она общаться, а что я могу сделать? Захочет, сама подойдёт. А у меня и без неё есть с кем пообщаться.
После случая с деньгами, ребята из группы стали относиться ко мне немного лучше. Я несколько раз натыкался в кампусе на Лайк и Мону, они всегда здоровались, а Лайк даже пару раз приглашала погулять, вот только из-за учёбы я так ни разу и не сходил. Зато однажды наткнулся на Росса, и тот позвал меня вместе позаниматься в библиотеке. Звучало это немного странно, но мы и в самом деле просто сели за одним столом и читали каждый свою стопку книг. А на обратной дороге Росс рассказал, что Нильс записал нашу группу на весенний студенческий фестиваль.
Репетировать мы начали только в марте. Это был теплый весенний вечер, хотелось бесцельно гулять по городу, а не лезть в душный подвал. Но мысль, что я встречусь с тобой, отгоняла хмурый настрой. Правда, как оказалось, я надеялся на это напрасно.
Встреча была назначена, как обычно, на семь, но я пришёл раньше, потому что ездил в магазин за кое-какими книгами для учёбы, а заехать домой не успевал. В шесть часов я, как обычно должен был позвонить маме, отчитаться, где я был, что делал и каковы мои успехи в постижении наук.
Было ещё довольно светло. Я зашёл в переулок, куда выходила запасная дверь бара, и где было твоё излюбленное место для перекуров и тайных звонков. И, хотя я и немного побаивался, что ты застанешь меня за звонком маме, соблазн побыть на твоём месте пересилил.
Разговор вышел длинным, мама всё допрашивала и допрашивала меня, а потом стала подробно рассказывать про свою работу. Чем больше проходило времени, тем больше я нервничал, потому что думал, что шансы на твоё появление возрастают в геометрической прогрессии с каждой минутой. Мама сразу же уловила моё настроение, бросила говорить про себя и начала подозревать, что я ей что-то не договариваю. К счастью, ты так и не появился, а разговор с мамой хоть вышел практически сорокаминутным, но закончился благополучно. Правда, потом-то я узнал, что зерно сомнения было посеяно, но это случилось потом.
Практически всю репетицию мы решали, какую песню отобрать на фестиваль. Росс хотел, чтобы это была самая жизнеутверждающая песня. Нильс был недоволен тем, что подготовить нужно было всего одну, поэтому настаивал на самой длинной. Лайк вообще хотела сочинить новую композицию, а Мона весь вечер сидела печальная и неразговорчивая.
— Ты же вроде стихи пишешь? — спросил меня Росс после того, как дискуссия длинной больше часа, не привела ни к какому решению.
— Я? Нет вроде, — я очень удивился такому вопросу, хотя и понимал, почему Росс пришёл к такому выводу. Наверняка, слухи про то, как я на весь зал посвящал тебе строки, дошла и до группы. А, может, это ты рассказал.
— Как же? — Росс явно мне не поверил. — Тот вполне неплохо получился. Ференц показывал его нам.
— А…., — больше я не знал, что сказать, поэтому замолчал.
— Ну, так что? — похоже было, что только Росса интересовал этот вопрос, потому что остальные ребята уже активно обсуждали какую-то другую проблему, в центре которой была Мона.
— Я не знаю, это было всего один раз, — ответил я не сразу, так как прислушивался к разговору на заднем фоне.
— Эй, Росс! — позвал Нильс и помахал малиновым мобильником, явно не своим. — Тут Фер пишет, что пришлёт песню завтра-послезавтра.
Росс тут же бросил меня и повернулся к ребятам.
— Оу, это здорово! Тогда проблема решена?
После этой новости все решили разойтись по домам, так как репетировать всё равно было нечего. На выходе из бара я подошёл к Моне.
— Не знаешь, почему Ференц не пришёл? — спросил я осторожно, предвосхищая, что девушка пошлёт меня куда подальше.
— Что? — переспросила Мона таким тоном, словно мой вопрос был верхом идиотизма.
— Ничего, — ответил я извиняющимся тоном и отошёл от неё на расстояние.
— Фер приедет через пару недель вроде, — ответил за Мону Росс и похлопал меня по плечу. — А, что, уже соскучился?
Я уловил среди весёлого тона Росса каплю ехидства. Но, уверен, он не имел в виду ничего злого, это же Росс.
Мы распрощались, и ребята ушли вместе, а я, как всегда, один.
Через несколько дней ты и, правда, прислал песню Моне на электронную почту, со словами и мелодией на фортепиано. Мне ужасно было интересно, куда ты исчез и не связано ли это с появлением у тебя приличной суммы денег, но спрашивать у Моны я больше не стал, а номер телефона ты мне свой так и не дал.
