— Месяцев занятий, — закончила за меня Джемма. — Знаешь, я думала, тебе это нравится. Ты же никогда ничего не говоришь, вот мне приходится думать за тебя. А мог бы так и сказать: Джемма, я ненавижу твои танцы, да и ты мне осточертела, давай видеться пореже.
— Я ничего такого не думаю. Просто у меня были другие…
— Да-да, твоя дурацкая группа, знаю! Ты бы мог посоветоваться со мной, но тебе наплевать.
Я, конечно, совсем не понял, почему я должен советоваться с ней, играть мне в группе или нет, но перечить не стал. Джемма и так, похоже, успокаиваться не собиралась, зачем подливать лишнее масло.
Мы шли по парку извилистыми дорожками, уже наматывали второй круг. Я это понял, только когда Джемма ненадолго замолчала. Когда пауза затянулась, я спросил:
— Значит, ты не хочешь на фестиваль?
— Я такого не говорила, — заявила Джемма и повернула на тропинку, ведущую из парка. — Пошли, съедим чего-нибудь.
На фестиваль Джемма и правда пришла. Я заметил её в холле, когда после небольшой репетиции на сцене за пару часов до начала, выходил прогуляться в холл. Я пошёл один, хотя Лайк и Росс звали пойти вместе. Кто бы мог подумать, что однажды я вместо того, чтобы произвести впечатление, что у меня есть друзья, буду стараться скрыться от них. Джемма стояла у автомата с газировкой и отсчитывала мелочь. Я подошёл сзади и закрыл ей глаза руками.
— Ой, — сказала она и подпрыгнула на месте. Монетки со звоном разлетелись по полу. — Кара? Лорен? Алисия?
Когда длинный перечень женских имён окончился, я убрал руки. Джемма несколько секунд смотрела на меня в недоумении, как будто я сделал что-то совсем уж неуместное, но потом улыбнулась.
— Рад, что ты пришла, — я хотел обнять Джемму, но она мягко отстранилась.
— А я не к тебе, я поддержать Грозовые тучи.
Я ей не поверил, но сделал вид, что страшно разочарован. Мы вместе собрали монеты, и Джемма купила воду.
— Мы выступаем раньше них, так что придётся и нас послушать, — бросил я, уходя из холла.
Нас поставили ближе к началу, что ужасно огорчило Нильса, так как он решил, что самые сливки, как правило, выступают в конце. Но мне, наоборот, это показалось удобным, можно устроиться в зрительном зале и досмотреть концерт со всеми. Я запланировал высмотреть Джемму со сцены, а потом как бы случайно подсесть к ней. Может быть, она всё-таки захочет пойти погулять со мной, а не с подругами?
Сцена в университетском концертном зале по размеру казалась больше, чем в том клубе, где мы выступали. Не знаю, на самом ли деле так было, или только казалось из-за более яркого освещения. Поскольку ты так и не объявился, я понятия не имел, надо мне наносить грим или нет. С одной стороны, мы выступали под новым названием, а, с другой, это ведь всего лишь университет. Хотя зрителей здесь было ничуть ни меньше.
Нас объявили, и мы вышли на сцену все вместе без моего пафосного опоздания. Пока ребята подключали гитары, я подошёл к стойке с микрофоном и оглядел зал. И, хотя свет на сцене был в несколько раз ярче, чем внизу, я сразу заметил огненные волосы Джеммы на втором ряду. Она смотрела на меня, я — на неё, и мне вдруг ужасно захотелось сбежать со сцены. Отчего-то её присутствие смущало намного больше, чем всех остальных людей вместе взятых. Как будто мой обыкновенный мир, в котором я получал образование, был хорошим мальчиком на радость родителям и примерным девушкам смешался с альтернативной реальностью, где господствовала рок-музыка, ночные прогулки по Нью-Йорку, концерты, запрещённые вещества. Мой мир, от которого я стремился убежать, перемешался с твоим миром, в который я так хотел попасть.
Звук здесь оказался не таким, как в клубе, от чего я растерялся и напутал слова в песне. Уверен, что кроме Нильса, никто ничего и не заметил, но от него мне влетело, почти как однажды от мамы, заставшей меня за «порчей» скрипки (я всего лишь играл на ней без смычка). Выслушав все, на мой взгляд, несправедливые обвинения в безответственности, разгильдяйстве и несобранности, я хотел было сбежать к Джемме, но не удержался от комментария:
— Да ладно тебе, это всего лишь универ.
У Нильса сделалось настолько злое лицо, что я испугался, как бы он не выгнал меня из группы прямо сейчас.
— Кто ты такой, чтобы плевать на нашу основную аудиторию? — сказал он холодно.
Я почувствовал себя так, словно мне на головы вылили ведро даже не ледяной воды, а кипятка. Хорошо, что хоть всё происходило только в присутствии ребят из группы. Но и на их лицах я заметил осуждение.
Я выскочил в коридор и, прежде чем пойти в зрительный зал, решил прогуляться по коридору и успокоиться. В голову полезли разные мысли: от «они меня недостойны» до «я — полное ничтожество».
