Они набросились на меня и крепко-крепко обняли. В этот момент понимаешь, что ты не одинок. Пусть это длится вечно.
* * *
Я сижу на своей кровати и собираю небольшой чемодан вещей. После долгого раздумья я все же решила, что будет лучше оставить этот дом и город на два дня. Мне нечего было терять, кроме встреч с Сэмом, по которому я уже успела хорошенько соскучиться. Родители поддержали меня, хоть и передумали отпускать, боясь, что у меня опять возникнут проблемы со здоровьем. Однако, моя взяла. Папа подвез меня до центра города, на вокзал, и посадил на нужный автобус. По пути, я точно знала одно – мне надо сесть возле окна любым способом, иначе нет смысла уезжать. И опять же, мне крупно повезло.
Городок недалеко от нашего, время езды составит около трёх часов. Так что к обеду я буду там.
Тётин дом прекрасен: он трехэтажный, расположен на окраине города, где растянуты кукурузные поля. Это место можно назвать фермой. У женщины двое детей – девятнадцатилетний Кайл и моя ровесница Джини. Мы не виделись три года, и я не знаю, о чем с ними говорить, какие у них интересы или хобби. Словно еду к малознакомым родственникам, с которыми мне доводилось видеться раз в жизни. Но ведь это не так…
Спустя двадцать песен и один альбом любимой группы, я уже была у ворот большого немного потрепанного дома, чьи стены окрашены в бежевый цвет, однако невооружённым глазом была заметна ссыпающая штукатурка со стен. Дом постарел… Меня встретила собака по кличке Робинзон и служанка Наталия – полноватая женщина с дулькой на голове. Она дружелюбно улыбнулась мне, помогая с чемоданом, и открыла скрипучую калитку. Двор был большим. На желто-зеленой траве стояли ржавые качели и полностью заросшая мхом беседка. Боже, по груди ударила ностальгия.
– Фу, проклятье божье, пошел прочь! – ругает женщина пса, который прыгает мне на ноги, высунув язык наружу и радостно виляя пушистым хвостиком. Робинзон просто хочет поиграть, возможно, ему одиноко?
Наконец я вошла в тёмную прихожую, которая состояла из вешалки, комода и старенького зеркала. На испачканном паркете были разбросаны туфли и домашние тапочки: некоторые были очень старыми, другие почти новые и вкусно пахнущие. Наталия провела меня в гостиную и попросила подождать хозяев. Я кивнула и, не дожидаясь её ухода, принялась разглядывать большую комнату. Как все изменилось за это время. Раньше в гостиной стояло старое фортепиано и висели чучела оленьих голов, а теперь здесь расположились два кожаных дивана, большой старинный ковёр с непонятными рисунками, телевизор и деревянный стол в углу, покрытый лаком, на котором уместилась хрустальная ваза с подсолнухами. На секунду мне померещилось, что цветы начали двигаться, но это лишь очередная галлюцинация, к которой я успела уже привыкнуть.
– Аманда! – поспешно входит в комнату статная женщина с тонкой талией. Её волосы черны, как ночь, и собраны в пучок ровно также, как и у служанки. На тете надета кофта с пуговицами, сверху шарф и строгие брюки. Этот дом не подвластен времени, как и его владельцы? Она подошла ко мне и крепко-крепко обняла, отчего я почувствовала хруст своих костей. До меня сразу доходит запах её парфюма, напоминавший запах лилий.
– Тетя Эмма! Ты вообще не изменилась! – произнесла я, и она перестала душить меня в объятиях, принимаясь оценивающе разглядывать с макушки головы до кончиком пальцев ног.
– Зато ты изменилась, выросла, похорошела! Как мы рады, что ты приехала к нам в гости! – не скрывая улыбки, хлопнула в ладоши тетя.
Я продолжаю глупо улыбаться и смотреть в серые глаза тётушки, а затем мое внимание привлекает к себе молодая девушка, которая с широкой улыбкой буквально летит в нашу сторону. Ей понадобилось секунд шесть, чтобы предстать передо мною во всей своей красе.
Я сразу же узнала Джини, которая за этот промежуток времени изменила цвет своих волос на рыжий, когда раньше пряди были бронзово-коричневые. С громким хохотом мы обняли друг друга и начали кружиться в разные стороны, восклицая, как скучали друг по другу. В детстве мы были не разлей вода, но потом все изменилось и наши пути разошлись.
– Ах, как я рада! Разрази меня гром, какая же ты красотка! – щупает мои руки Джини.
– Тоже самое говорю о тебе! Ты проколола уши?
Мы продолжаем перебивать друг друга и не можем остановить поток слов, скопившийся у нас за три года. Тетя Эмма попросила дочку показать мою комнату, а потом спуститься к столу, обедать. Джини схватила мою ладонь и плавно повела за собой на второй этаж дома. Лестница на каждом шагу скрипела, и эти звуки наводили на меня ужас, особенно ночью, когда тени начинают бесчинствовать.
