Еще немного и я буду дома, ещё немного. Сейчас же я сижу в автобусе, сонно глядя в окно, где простираются широкие равнины. Меня встречают деревья, знакомые вывески и рекламные щиты. Ненавижу в поездках то, что, когда ты уезжаешь, хочется вернуться домой, а когда возвращаешься, хочется остаться. Не знаю, только ли у меня такое? Я смогла попрощаться с Наталией, тетей и с Джини. Кайл, разозлившись, покинул дом, и я не смогла с ним проститься. Но уверена, мы скоро вновь свидимся. Несмотря на семейные неполадки, я хорошо отдохнула, за что спасибо большое Алисе и Ларе. В душе было впервые за долгое время спокойно, ничто меня не тревожило. Я успела соскучиться по родителям, по старине Майклу и, конечно, по Сэму, который ни на секунду не выходил из моей головы и сердца. Я поняла, что люблю этого таинственного обожателя мелодрам. Теперь ясно, почему мне казалось, что мы знакомы сто лет. Это все любовь. Знаете, эти амурские чувства делают нормальных людей неадекватными психами. А что же сделает любовь с и так больным человеком? Любовь как рак – возникает незаметно, а даёт знать о себе резко, что спастись уже невозможно. Но не все так плохо, да? Если я ему небезразлична, то я пойму все по глазам… Мне говорили, что у влюблённых свой инопланетный язык.
* * *
Как приятно снова вернуться домой и ощутить запах уюта, который есть в каждой комнате, в каждом уголке, в каждой трещинке. Ты растворяешься в этих мгновениях. Папа и мама встретили меня с распростертыми объятиями и широкими улыбками на лице. Мы минуты две стояли в дверях и просто обнимались. Идиллия закончилась, и родители пригласили меня за праздничный стол. Ого, это было неожиданно. Наверное, тому послужил мой внеплановый обморок. Может стоит почаще терять сознание, чтобы родители таяли? Подумаю над этим позже.
Я бросила чемодан в свою спальню и, даже не переодевшись, примчалась на кухню, чтобы отужинать. И правда, стол был праздничным: жареная курица, которую я любила больше всего на свете, пицца, салат с морепродуктами, газировка (причем та самая, которую я вылила на девочек, теперь это мой любимый бренд). Как и все обычные предки, мои родители принялись расспрашивать о моем двухдневном отпуске. Я рассказала им, как проводила время с братом и сестрой, как они оба изменились и похорошели, как веселись в хороводе, как пели и танцевали. Правда о том мужчине на поляне я, конечно же, промолчала. Мама смотрела на меня с таким счастьем, будто я вернулась не от тети, а с того света и теперь делюсь впечатлениями. Они слушали мой рассказ и иногда комментировали забавные моменты или задавали новые вопросы, одобрительно хмыкая.
– Так тебе понравилось? – смеётся мама, откусывая кусок шпината.
– Очень, я уже договорилась, что еду к ним на весенний уикенд!
Родители улыбнулись.
– Ну вот и хорошо, мы рады, дорогая, что ты повеселилась, – обратилась ко мне мама и начала ласкать своей рукой мою ладонь.
– Хоть и не заслужила этого, – добавил папа и посмотрел на маму, а потом на меня. Отчего-то я засмеялась.
– Зато повидала родственников за столько-то лет, – разрядила обстановку мама, поправляя прядь моих каштановых волосы за ухо.
Наверное, такого больше не будет, но сейчас мне очень хорошо. Будто я вернулась в прошлое, когда мы раньше так только и беседовали. Я, конечно, не умираю, но именно сейчас чувствую себя живой и счастливой. Моя нарушенная психика перестаёт грызть пока еще живые клетки мозга. В памяти всплывают воспоминания, когда мы с родителями отправились отдыхать в Мельбурн. Помню, как папа подбрасывал меня над океаном, и я воображала себя русалкой, вспоминаю, как он учил меня плавать и говорил, что я все смогу, что я королева рифа, хоть мне в это мало верилось. Когда я возвращалась на пляж, мама обмазывала меня мокрым песком, после чего я вновь прыгала в голубую воду, плескалась и громко хохотала. Или те прекрасные каникулы в Майами? Мы с мамой замучили отца в огромном торговом центре, накупив кучу всякой одежды и заставив его все это тащить на себе до отеля. Мне было четырнадцать лет, несомненно, я тогда еще фанатела от Джастина Бибера. Как жаль, что все это закончилось, и я больше никогда не вернусь назад. Взрослеть никому не хочется. Осознавать, что все то, что тебе было дорого, теперь не имеет никакого смысла.
Мы закончили ужинать, и я вернулась в свою чистую, пахнущую фиалками комнатку. Мама отменно поработала. Те же обои, та же стенка, в которой еще недавно была чёрная воронка, из который выполз паук; та же кровать, на которую я с грохотом прыгнула и закрыла глаза. Хочется просто сомкнуть веки, чтобы хотя бы пять минут ничего существенного не происходило… Чтобы постараться забыть обо все плохом и, наконец, встретить хорошее. Но у шизофрении другие планы.
