Время около шести часов вечера. На завтра мне нужно сделать много всякой домашней работы, но кто сказал, что я к ней вообще притронусь? Эта «отсрочка», которую мне подарили, ничего не изменила. Мне по-прежнему плевать на будущее, на оценки, на школу и на поучения мистера Гроува. Самое первое, о чем я подумала, вступив на порог дома: не пытался ли психолог добраться до моих родителей? Благо, до отъезда мне удалось заблокировать его номер, и теперь Мартин не в силах звонить маме или отцу. Но я все ещё боюсь, на каждом шагу паранойя и риск. Это очень напрягает, поверьте мне.
Я вспоминала про свой дневник, который недавно начала вести. А вдруг мама его нашла и прочитала?! Поднявшись на ноги, бегу к шкафчику с книгами, где в самом конце, за огромной энциклопедией, лежал мой дневничок: он небольшой, голубого расцвета с белыми сердечками, и почему раньше моё внимание не привлекала его обложка?
Я присела на ковёр и принялась записывать следующую запись:
«Дорогой Дневник, несмотря на то, что жизнь правда приносит боль, я не хочу умирать, а уж тем более мне не хочется прожить её в клинике. Моя болезнь набирает обороты, мне подсказывает это селезёнка и ломанная боль в висках. Недавно меня отстранили от уроков и я уехала к тете. Было странно вновь окунуться в воспоминания, но мне нравится… Хочу сказать, что я влюблена! От его имени так сносит крышу! Это как увидеть свой первый снег, помню, мне было тогда пять лет… Сэм не просто обычный парень, который хочет со мной дружить, он очень… очень идеальный, по крайней мере, мне так кажется! Я только одного боюсь: вдруг он не чувствует того же, что и я?! Ха, как банально, неразделённая любовь… Ладно, забудем. В следующую пятницу будет повторный тест по психологии. Мистер Мартин все знает! Если я провалю тест, то он точно наведается к родителям! Понимаю, что он хочет мне сделать как лучше, но черт возьми, я об этом его не просила. Он не понимает, что портит мои планы. Черт, черт. Я должна стать нормальной, но как? Нам нужно решить эту проблему».
Изложив мысли в дневник, я вновь спрятала его и присела на подоконник, любуясь пустой улицей, где за домами виднелись последние лучи закатного солнца, которое уже давно скрылось за горизонт, потому темнота накрыла город, как огромная скатерть. А вместе с темнотой приходит пустота. В домах сверкают жёлтые огни, а на улице свет фонарей и фар, изредка мимо проезжают машины, поднимая пыль, тем самым загрязняя воздух. На самом деле я села сюда не для того, чтобы смотреть на одинокую улицу, как делала это раньше, а на всякий случай, если появится Сэм. Мы не виделись два дня, и я уже соскучилась по его взгляду, улыбке и голосу. Мне безумно хочется с ним поболтать, обсудить новости и… обнять. Да, именно это я и хочу. Но проходил час, два, три… А его все не было.
* * *
Я бы обрадовалась школе, если бы так не ненавидела эту дыру.
Снова синие, кое-где серые коридоры, напичканные учениками. Я невидимка для одних, и лузер – для других. Оба варианта немножечко смущают меня. Никто не заметил ни моего отсутствия, ни возвращения. Разве стоит удивляться, Аманда? Здесь каждый сам по себе, никто не будет перед тобой лебезить. Вхожу в класс биологии, где сильно пахло сыростью. Ненавижу… Все уже заняли места и просто болтают о своих важных, по их мнению, делах. У этих ребят такой маленький кругозор, прямо как у спички. Как только я переступила порог кабинета, то сразу же почувствовала негативную энергию, которая была направлена именно на меня одну. Как мило, я тоже по этим двуличным рожам скучала…
– Аманда? Мы надеялись, тебя исключили, – произнесла Лара, поправляя белую блузку с треугольным вырезом, но я проигнорировала её высказывание и просто села за парту.
– Хилл, выглядишь дерьмово, даже слишком для себя! – подстегнул меня футболист.
Все начали смеяться и глазеть в мою сторону, изучая мой внешний вид, Неприятное зрелище, но мне настолько плевать, что лень даже было отвечать или грубить этому засранцу. И все же молчать я не собираюсь, это уже дело чести. Скажу так: кошка вас цапнет, если только её потянуть за хвост.
– Да, Джонсон, я хотя бы дерьмово выгляжу, а ты просто дерьмо, вот и живи с этим! – слащаво улыбнулась я и распахнула старенький учебник биологии.
Тот лишь фыркнул:
– Твои слова ничуть не цепляют, Хилл, научись сначала говорить!
