Я добежала до крыльца дома. Судорожно открываю ключом замок, затем хлопнув дверцей, снимаю с себя верхнюю одежду и бросаю её на пол. Мои крики продолжаются и с каждой секундой только становятся громче.
– Засранец! Как ты мог?!
Забегаю в комнату. Перед опухшими глазами картина, где мы с Сэмом сидим на кровати и смотрим фильм, где мы просто лежим и наслаждаемся тишиной, где он меня обнимает… Воспоминания только все ухудшили. Я взялась за статуэтку, которая стояла на полке шкафа и швырнула её об стенку. Та вдребезги разбилась, а её осколки разлетелись в разные стороны. На этом я не остановилась. Все только начинается… Хватаю все, что попадётся под руку: вазу, рамку, шкатулку, стакан. В горле застрял комок, который мешает мне со всей силой выкрикнуть всю боль. Я прыгаю на кровать и начинаю орать в подушку, заглушая этим крик. Сил уже не осталось. Но боль в сердце ничуть не ушла… Задыхаясь, я вздрагиваю и поворачиваюсь на спину, хватаясь руками за волосы и крепко за них цепляясь, пытаясь, заглушить душевную боль физической. Но тщетно, ничего не помогает.
– Нет! Пожалуйста, остановите эту боль! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..
Голос окончательно охрип и теперь напоминает старый мотор машины.
– Сэм!!!
Я зову его, но он не приходит.
Боль внутри все жгуче и жгуче, будто я проглотила раскалённый камень. Слезы все ещё бегут из глаз, а губы потрескавшись, покрылись кровью, которая добавляла привкус железа во рту.
Я его потеряла. И он ушел.
Уверена звезды насмехаются надо мной, показывая пальцем и говоря, как я была глупа. Моя шея вытянута к чёрному бескрайнему небу, у которого я пытаюсь найти ответ на терзающий меня вопрос. Прошло два дня с тех пор, как Сэм Гилмор ушёл из моей жизни. Это было самое трудное. Человек, который заменил тебе воздух – ушёл, тем самым лишив кислорода. Любить – значит быть с человеком, даже если он этого не хочет. Он не хочет быть со мной… Два дня в аду сознания. Два дня пустоты. Два дня настоящего ужаса. Смогли бы вы сидеть сорок восемь часов на одном месте, смотря в одну точку и думая об одном человеке? Мне так холодно, так одиноко и больно, что в конце концов все это просто-напросто меня убьёт. Пустоту может заполнить только человек, а я довольствуюсь сквозняком, блуждающим в моей душе. Меня начинает трясти, когда в голове появляются очертания Гилмора: его губы, манившие поцеловать, глаза, как горький шоколад, непослушные волосы, которые переливались на февральском солнце. Думая о нем, я начинаю невольно плакать, потому что больше не смогу прикоснуться к нему и почувствовать себя счастливой. Почему меня не предупредили, что терять людей очень больно? Мы любим их, дарим и посвящаем им свою жизнь, а они просто уходят. Уходят без оглядки. Сегодня они обещают быть с нами всегда, а завтра уже дают обещания другим людям. Два дня назад, когда он пробил дыру в моем сердце, я прибежала в комнату и попыталась уйти из жизни, но я большая слабачка. Струсила, когда раньше спокойно могла делать все со своими запястьями и не думать о последствиях.
Сейчас я сижу на полу, оперевшись спиной к кровати, руками обхватывая колени и смотря в одну точку. Жаль нельзя выключить чувства, так было бы легче жить. Чувствовать все и одновременно ничего – совершенное нормальное состояние, если тебя бросили. Сейчас я не думаю о смерти – я о ней мечтаю.
Мои уши улавливают какой-то шорох за стеной, а после кто-то постучал кулачком об дверь и замер. Как же мне не хочется никого видеть, а уж тем более говорить. Почему нельзя оставить меня в покое на некоторое время? Я так много прошу?
Не получив ответа, человек за стенкой открыл дверь и вошёл в мою комнату. Мама. Сейчас пойдут вопросы, наставления, придирки. Господи, как же все достало!
– Аманда, – произнёс родной голос, – пошли обедать?
– Я не голодна, – сухо ответила я и нахмурила брови, сглотнув кислый комок в горле.
– Ещё как голодна. Ты не ела два дня! Я тебя жду, – она хотела выйти, но моя реплика её остановила.
– Мама, я же сказала, что не хочу! Просто оставь меня…
– Ты посмотри на себя! – женщина сделала шаг ближе, – ты похожа на покойника!
– Плевать! Мне все равно, ясно?!
– Что происходит? Ты все выходные просидела в комнате, ни разу не вышла на свет, ничего не ешь? У тебя проблемы? Расскажи мне, может, я смогу чем-то помочь? – настаивает она на своём.
– Господи, я просто хочу побыть одна! Выйди сейчас же из моей комнаты! – мой голос казался слабым, но весьма громким.
Мама с расстроенным подавленным взглядом смотрит в мою сторону и сдерживает слезы, которые обещали пробежать по её плоским щекам. Как же я себя ненавижу! Меня обидели, а я отрываюсь на человеке, который несмотря ни на что продолжает любить такую сумасшедшую, как я.
– Если ты этого хочешь…
Мама вышла из комнаты, тихонько прикрыв дверь за собой, почти бесшумно. Внутри все сжалось. Омерзительно находиться в своём теле, да и вообще быть собой. Мне просто тяжело осознать, что он ушёл! Сэм Гилмор ушёл!
