Мы покинули дом и направились в сторону парка, который находится неподалёку от моей улицы. Небо усыпано хмурыми облаками. В городе все словно вымерли: ни машин, ни людей, никого вообще. Мы с приятелем перешли пустую трассу и подошли к голому безлюдному парку. Обнаженному, потому что на деревьях не было листьев, только пару оранжевых сухих листочков, что сумели пережить зиму, и то, только в «убитом» виде. Дорога в виде мозаики мокрая от того, что вчера шёл ливень, который был очень кстати для моего душевного состояния. Майкл хотел сесть на скамейку, но все они были влажными, либо грязными. Пройдя в глубь парка, мы дошли до ржавых качелей, которые почти остались без краски. Как мило. Ветер легонько раскачивал одну карусель и внушал нам страх и скорую смерть. Однако мне страшно не было. Я прошла к сырой качели и села на неё, несмотря на промозглость. Майкл по этому поводу со мной спорить не стал, осознавая, что только разозлит меня. Парень стоит и просто поглядывает, как я раскачиваю ржавые качели. Тишина.
– Может, поговорим? – прищурился тот, когда из-за облаков выглянуло слабое солнце.
Протяжённый вздох, а затем выдох.
– О чём именно?
– Ты стала зажатой, в чем дело? – Майкл заерзал на одной ноге, а потом встал в удобную для себя позу, опираясь другой, левой, ногой об сырую почву.
Нет, нет, нет, хочу домой!
– Все хорошо, разве не видно? – фыркаю я.
– Будешь говорить загадками или как?
– Просто мир – дерьмо, и я – дерьмо, – поспешно дала ответ я. И меня вновь заело.
– Нет, Аманда. Мир – недопитый бурбон в бокале Дьявола, – убежденно произнёс Майк.
В его голосе послышался грустный смешок. Он обожал говорить своими цитатами. Сколько себя помню, Стивенс вечно придумывает афоризмы, высказывания. Это его фишка.
Я перестала раскачивать ржавую железяку и просто глядела в небо. Солнце опять скрылось за пеленой серых облаков, которые насылали угрюмое настроение. Как обидно, что все плохое случается с хорошими людьми. Хотя, что я несу?! Я нехороший человек. Ненавижу себя и свои действия. Хочу прикрыть веки и заплакать. Заплакать так, чтобы люди почувствовали дрожь на сердце.
– Что случилось? – продолжает настаивать Майкл, – в пятницу ты сбежала, оставив меня в кафе одного, как последнего лоха. Я жду ответа.
Как же мне хочется закричать от боли, терзающей меня. Кричать о том, как меня тошнит от самой себя. Я потеряла единственного, кто внушал в меня веру. Хочу хоть краем глаз увидеть его и крепко-крепко обнять. Эта боль сравнится с тысячью ножевых ранений, сотней пуль в сердце. В моей душе погибают цветы, которые ты посадил. За что ты так со мной, Сэм? Я чувствую, что прямо сейчас, что прямо здесь, начнётся истерика. Комок уже подобрался к горлу и готов меня душить. Если бы я знала, что он уйдёт, то и вовсе бы с ним не знакомилась. Я хотела бесконечную любовь, а получила бесконечную боль. Любовь и огонь – одно и тоже – также манит и обжигает.
– Все в порядке, – солгала я.
– Ты не похожа на человека, у которого все в порядке, – обернулся ко мне спиной он и прошёл ко второй качели. Майкл вытер деревянное сиденье и плюхнулся на него, после чего послышался противный скрежет, – ты с кем-то поругалась?
Он словно прочёл это в моих бездонных глазах.
– Да.
– Со своим бойфрендом?
– Он больше не мой бойфренд, – сглатывая комок в горле, произношу я.
Говорю одно, но думаю совсем другое.
– Все так плохо?
– Все ужасно! Он увидел нас в кафешке и подумал, что у нас с тобой свидание. Меня это убивает, Майкл! Ненавижу тот чертов день, ненавижу! – не выдержала я и накричала.
Наверное, после такой вспышки парень уйдёт, также, как и Сэм, но он продолжает сидеть на ржавой железке и грустно смотреть на меня.
– Ты не объяснила ему, что это недоразумение? – нахмурился Майкла, слегка побледнев.
Бросаю на него испепеляющий взгляд.
– Издеваешься? Конечно я попыталась ему все объяснить, но он заупрямился!
Через минутку Стивенс говорит:
– Знаешь, он тебя не заслуживает, – спокойно произнёс он и оторвал взгляд с моего лица. Его ноги начали отталкиваться от земли и раскачивать качели.
– Ты его не знаешь, Майкл, и не можешь объективно судить. Я понимаю Сэма, – пожала плечами я, – я бы тоже невесть что подумала, увидев его с другой девушкой.
– Может и так, но это мое мнение.
Тишина. Сейчас каждый думает о своём. Лично я думаю о Гилморе и о том, как же было бы классно оказаться здесь с ним. Поговорить с ним, объясниться и забыть те слова, которые она выпалил. Как было бы воздушно, если бы Сэм обнял меня, а затем нежно поцеловал. Но этому не бывать…
– Майкл, веришь ли ты в любовь? – наивно спросила я.
Дурацкий вопрос, но назревший глубоко в душе.
На лице молодого брюнета появилась ухмылка. Его русые брови нахмурились, и он покачал головой.
– Любовь – обман, что проверяет нас на прочность. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, – твёрдо заверил он, продолжив: – Любовь самое бессмысленное занятие на земле. Тупо. Не амбициозно. И сопливо. Я отношусь к числу тем, кто увлекается тригонометрическими задачами, а не способами вычисления чувств на ромашке.
