– Если это так… зассал и зассал. Мы уже на уроке были, контрошу писали. Там реально такой трындец… Я бы в жизни не решил, а Паточкин тогда слово сдержал и решение мне передал. Я скатал всё благополучно. Уже даже сдавать хотел идти, а передо мной Анька с Серым тетради сдают. А Гавр наш, ой, то есть Галина Аркадьевна, давай тетради быстро просматривать, и говорит, что Серый у Аньки всё скатал. Развела там такой ор… Сказала, что обоим пары влепит, и не видать Аньки её пятерки за год. Только успокоилась вроде. Тут звонок, Гавр давай у всех тетради собирать. Сначала у Паточкина взяла, а потом как чувствовала мою хватанула. А этого урода как клинануло… Заорал, что я заставил его дать мне списать. Я даже сначала просто охренел от такого, Гавр, кстати, по-моему тоже. Сказала мне после уроков остаться. Потом полперемены мне мозги полоскала, сказала, что завтра с утра переписывать буду. А меня прям трясло уже… Вышел из кабинета, а там этот стоит… Ещё говорит такой: «Прости, Стасян, но я же на медаль иду, ты должен понять». Тут я ему в рожу и засветил, а там уже нас растащили.
– Легче стало?
– Нет… Но я бы… его… гнида.
– Ладно, опустим. А чего ты молчал то?
– Да они как налетели все… Игорёша этот… ну директор. Его всё футбол не отпускал, что я ушёл. Он мне две недели тогда мозги клевал. Да и сегодня всё твердил про устав, дисциплину, и что честь гимназиста порочу. Нас сначала к Анне Леонидовне затащили, она мне ещё какие-то вопросы задавала, а потом уже к этому в кабинет вызвали. Да и мамаша Паточкина прилетела, буквально минут через пять. Мы пока тебя ждали, она там такие истерики выписывала. А когда ты пришла… мне уже было как-то неудобно при них говорить, я ж вроде как виноват тоже.
– Вроде как?
– Просто… виноват, надо было его сразу послать с такими предложениями.
Я не знаю, что сказать ему. Стас, конечно, был упёртым и импульсивным, как говорится, взял всё самое лучшее от обоих родителей, но я всегда считала его крайне разумным и честным. А тут вот… деньги не проблема.
– Мам, что теперь будет? – как-то совсем жалобно спрашивает он.
– А что теперь будет?
– Ну там заявление напишут, из школы исключат?
– Заявление возможно, а исключить, не исключат. Неоткуда уже, я документы забираю…
Глава 8.
– На этот случай у нас есть Бакс.
– И что он сделает? Залижет бабайку до смерти?
– Не. Поднимет шум. А там же Дам проснётся и даст кому-нибудь в бубен.
– Вот именно, что кому-нибудь.
Мы со Стасом одновременно хмыкаем. Я хочу подняться, но сын опережает меня, и опускается рядом.
– Ты так и не сказала. Это всё из-за меня?
– Что именно?
– Ну как… всё… что мы из Москвы уехали, дом бросили, что ты с папой поругалась, – почти шепчет он.
До меня даже не сразу доходит смысл сказанного. Попытка всмотреться в лицо Стаса в темноте ничего не даёт, то ли к счастью, то ли наоборот. Слышу только его взволнованное дыхание. Кто бы мог подумать, что ребёнок всё примет на свой счёт? Всё-таки мы с Сашкой ужасные родители, если не в состояние оградить детей от собственных проблем.
– Стас, – начинаю я, тщательно подбирая слова. – Ответственность за происходящее полностью лежит только на мне и папе… То, что мы с ним поругались… В общем, то что мы уехали из Москвы – это было моим единственным решением, которое я смогла придумать, чтобы… чтобы взбодрить нас всех. Я подумала, что смена обстановки нам не помешает. Так что ты уж точно не причём, понимаешь?
Но сын молчит, и я пытаюсь ему объяснить:
– Чтобы не происходило между мной и папой, это никогда не изменит того, что вы наши дети. И что мы любим вас. Ты навсегда останешься нашим сыном, точно так же, как и мы твоими родителями. И где бы папа сейчас не был, и сколько бы вы оба не игнорировали наличие телефонов, я уверена, что он сейчас думает о тебе… И очень скучает.
Даю время, чтобы он осмыслил мои слова и уже встаю, что увлечь его обратно в вагон, когда до меня доносится еле слышимое:
– Я ему сказал, чтобы он больше никогда не смел к нам приходить…
***
Из гимназии мы едем слегка потерянные, по пути забираем из садика Вику и Кристину, Дамир со Стасом садят их к себе на колени, а Ромка перебирается ко мне вперёд. Я даже не думаю о том, что будет, если мы встретимся с сотрудниками ДПС. Девчонки плохо понимают наше настроение, но видимо чувствуют, что что-то случилось. Поэтому всю дорогу канючат, ёрзают у пацанов на коленях, докапываются до Кирюхи. Но нам всё-таки удаётся доехать до дома без приключений. Высаживаю детей из машины, раздаю всем ценные указания и еду обратно в город.
Безрезультатно пытаюсь дозвониться до Сашки, чей телефон всё время находится вне зоны доступа. Где же ты – муж мой? Я же сейчас без тебя дел тут нагорожу. Но Саши нет, поэтому приходится самой решения принимать. Возвращаюсь в гимназию, и пока иду до приёмной директора, прокручиваю конец нашего разговора.
– Мы понимаем, что в вашей ситуации справляться с таким количеством детей…
– В какой нашей ситуации?!
Игорёша… тьфу ты, Стас! … То есть Игорь Валентинович какое-то время мнётся, а потом озвучивает свои мысли:
