— Сам посмотри. Машину мне пригнал. Квартиру купил. Опять содержать собираешься! — внутри меня все клокочет. Правда, последнюю фразу я уже добавляю шепотом себе под нос. — И судя по сегодняшнему дню, я активно продаюсь…
Хорошо, что на улице темно, хоть не видно, как я краской заливаюсь.
Он хватается за голову.
— Боже мой, женщина! Как ты все изворачиваешь! Вот поэтому я тебе ничего и не говорил про квартиру. Опять ты все не так поняла. Я купил дом для семьи. Нравиться тебе, это или нет. Для семьи. И ремонт сам с пацанами начал делать, потому что мне хотелось, чтобы это нас всех как-то сплотило. Правда, там можно все перекрашивать, но главное, что мы все в это вложились.
После своей пламенной речи дыхание его становится тяжелым, но он все равно продолжает, правда, уже с большим сарказмом в голосе.
— Хорошо, хорошо, если ты так хочешь, давай я буду сидеть дома и мы будем жить на твою учительскую зарплату. И жить в бабулиной квартире, посмотрим насколько нас всех хватит. Это ты у меня блаженная готова жить на кухне.
Теперь уже рычу я.
— И я после этого все выворачиваю? Как ты сам уже не поймешь? Ты мне рядом нужен, ты. А не все это. Я хочу чтобы ты счастлив был, занимался любимым делом… Иначе, если ты от этого всего отказываешься, то рано или поздно ты меня возненавидишь, за то что лишила тебя карьеры. Саша, я знаю, что такое чувствовать себя бесполезной!
Чернов нервно смеется, периодически хватаясь за голову. А потом успокаивается.
— Саня, о чем мы сейчас спорим?
Я совсем по-детски выпячиваю губы и под самый себе нос бурчу, что не знаю.
Дальше он подхватывает меня под руки и закидывает себе на плечо и весело крутиться вокруг своей оси. Мне остается только хвататься за его плечи.
— Чернов, ты с ума сошел?!
— Да, сошел, — легко соглашается он со мной. Потом, правда, все-таки ставит на землю.
— Скажи, это все что беспокоило тебя сейчас? Вопрос денег и личной занятости?
— Это все очень серьезно! Потому что я больше не хочу сидеть на твоей шее! И ждать тебя не хочу! И чтобы ты меня ждал. Тоже не хочу. И жертвы все эти мне не нужны. Сашка, я хочу, чтобы мы оба жили полной жизнью. Тот очень заливисто смеется. Приходится его стукнуть..
— Вот что ты ржешь?
— Прости, прости. Я гадал, что ты себе опять выдумала. Ты просто в такое оцепенение после секса впала, что я испугался, что сейчас на попятную пойдешь. Санечка, если еще раз повторишь, что я тебе рядом нужен, то поверь, все наши проблемы решены!
Но меня это не успокаивает. Поэтому Саше приходиться пояснять.
— Обещаю, никаких жертв. Не с твоей, не с моей стороны. Хочешь работать? Работай. Я для себя тоже что-нибудь придумаю. В конце концов мир на Москве не сошелся. А может вообще бизнес с тобой совместный замутим. А что? Языковую школу для тебя откроем. Это же тоже интересно. Только я тебя прошу, давай, все же переедем, а? Спать на кухне я отказываюсь, как-никак у меня жена, молодая и красивая!
Я миролюбиво пинаю его в ногу.
— У тебя все мысли только об одном.
— Ничего не могу поделать с собой. Кто виноват, что я рядом с тобой теряю трезвость мышления?!
Я сама прижимаюсь к Сашке, на душе вдруг становиться так легко и спокойно.
— Пойдем домой уже. Нас дети ждут.
Остаток пути пролетает для нас как-то незаметно. Мы идем держась за руки и улыбаемся, как два дурака… как два влюбленных дурака.
В окнах квартиры говорит свет, значит, дети еще не спят. Уже у самой двери квартиры Саша разворачивает меня спиной к стене и целует. Я с желанием отвечаю ему. Мы стоим долго, практически растворяясь друг в друге. Мое сердце только и успевает делать нереальные скачки.
Это какая-то патологическая болезнь — выяснять отношения в подъезде.
Мы насколько охвачены друг другом, что даже не сразу понимаем, что дверь рядом с нами открывается. На пороге появляется Стас.
— Родители, ну хватит уже, тут же люди! Устроили не весь что в публичном месте.
Саша с явным нежеланием открывается от моих губ и сует свой кулак под самый Стасов нос. Правда, тут же из-за плеча сына появляется Дамир.
— Да? — спрашивает он у нас.
Саша переводит взгляд с пацанов на меня и переадресует вопрос мне.
— Да?
— Да! — с блаженной улыбкой на опухших губах соглашаюсь я.
— Даааааааа!!! — кричат уже все, выбегая из квартиры.
Дети всей толпой вываливаются в подъезд, повисая на нас. Где-то рядом прыгает перебудораженный Бакс. Хорошо, что я стою у стены, иначе бы точно свалилась с лестницы.
Мы успокаиваемся уже под утро. Долго все сидели на кухне, просто гоняли чаи, о чем-то лениво переговаривались. Я сидела, привалившись к Сашиному плечу, а он обнимал близняшек, которые до последнего отказывались отпускать его. А пацаны с видом знатоков поглядывали на нас. Все-таки они все прекрасно понимают. А порой, даже лучше, чем мы сами.
Спать легли, когда уже начинало светать. Мы лежали с Сашей на узком кухонном диване, пытаясь до конца осознать, все события сегодняшнего дня.
— Люблю, — шептала я ему на ухо.
— Люблю, — вторил он мне.
На завтра мы все бессовестно прогуляли школу.
