Мы бродили по мрачному морю мертвых тел, словно обыскивали берег во время отлива. Одно за другим мы осматривали лица, переворачивая трупы, если они лежали ничком. Некоторые были изуродованы выстрелами, но ни один из них не соответствовал телосложению и высокому росту моего сына.
— Хватит, — наконец сказал я, когда мы достигли дальнего угла пещеры, в которой обнаружили полуживую монахиню. — Не стоит дальше искать. Остались только дети. Оуэна здесь нет.
Вытащить тяжело раненную женщину из пещер было нелегко, но мы с Шарлоттой справились. Выбрались из подземного лабиринта мы уже после полудня. После мрака пещер солнце ослепило нас, и всю дорогу до фермерского дома мне приходилось щуриться от яркого дневного света. Когда я донес монахиню до дивана в столовой, дыхание у нее было поверхностным, пульс едва прослушивался.
— Шарлотта, вы не…
Она прошагала мимо меня, Отто следовал за ней по пятам. В пещере она пыталась не показывать чувств, но теперь ее движения стали дергаными.
Я наблюдал за молодой женщиной. Она швырнула кольт на кухонный стол, отыскала щетку и кусок мыла и быстро вышла через заднюю дверь.
Стоя в проеме, я увидел, как Шарлотта сняла платье. Оно отлетело в сторону и плавно опустилось на пол, а его хозяйка направилась к колонке. Сначала она отвязала от пояса кобуру и положила ее на траву. Потом резкими, почти судорожными движениями принялась накачивать воду в ведро, пока та не начала переливаться через край. И, подняв ведро, опорожнила его над головой.
Я поморщился, зная, как холодна вода из колонки. Отбросив ведро, она схватила мыло и стала натирать себя щеткой, пока не покраснело все тело. Я подошел и, повесив ведро на кран, наполнил его и поставил на солнце, чтобы вода хоть немного согрелась.
— Дайте мне ботинки, — предложил я мягко. — Я их почищу.
Пока Шарлотта расшнуровывала свои оксфорды, подбородок у нее трясся. Она протянула мне их и осталась дрожать в бюстгальтере, поясе и носочках.
Вернувшись на заднее крыльцо, я с помощью пригоршни листьев стер все следы крови с ее обуви, а затем занялся своей.
— Когда их убили?
Я обернулся. Шарлотта, стоя на коленях, отмывала лапы Отто, но его она терла не с таким ожесточением, как себя. Кожа у нее местами была содрана.
— Меньше недели назад, — сказал я, припоминая груды уродливо раздувшихся, гниющих тел на поле боя в Мамецком лесу и на Ипре.
— Они никого не пощадили, даже… — Она отвернулась и провела запястьем по глазам. — За что? Я ничего не слышала о том, что случилось в этой деревне. Тут ведь жили одни крестьяне. За что им устроили такую… бойню?
Я встал и расстегнул рубашку, чувствуя непреодолимое желание смыть с себя могильные запахи.
— Чтобы другим неповадно было.
Когда монахиня открыла глаза, Шарлотта, наклонившись к ней поближе, тихо заговорила на французском. Лицо раненой выражало крайнее напряжение до тех пор, пока, взглянув Шарлотте за спину, она не увидела меня. Тогда монахиня расслабилась и начала отвечать на вопросы. Ей не удавалось долго сохранять ясность, она то и дело теряла сознание.
Шарлотта откинулась на спинку стула и вздохнула:
— Она из женского монастыря в Гренобле. Здесь она познакомилась с Оуэном, они должны были отправиться в аббатство Денжи-Сен-Клер.
— Где это — Денжи-Сен-Клер?
— Не знаю. Впервые слышу это название. — Шарлотта подняла на меня взгляд. — Деревню расстреляли немцы.
— Я так и предполагал.
— И, Рис, — добавила она тихо, — они искали Оуэна.
— Они его здесь нашли?
Шарлотта покачала головой:
— Она не успела ответить — отключилась.
Я отвернулся, потирая затылок.
— Что будем делать дальше?
Я уставился на пустой холодный камин. Теперь, пройдя по следам сына, я со всей печальной очевидностью осознал, что никогда не найду его. Я опустил голову и обхватил ее руками.
— Давай посмотрим на карту. Наверняка нам известно только одно: он направлялся в то аббатство.
Молодая женщина принесла карту из грузовика. Мы расстелили ее на кухонном столе и изучали долго и дотошно, квадрат за квадратом, но ничего не обнаружили. Денжи-Сен-Клер на карте не было.
— Все это время он двигался на восток, — рассуждала Шарлотта.
— Может, направлялся в Италию или Швейцарию?
Она нахмурила брови:
— Если они ехали в Италию, то зачем забираться так далеко на север от Гренобля?
Я посмотрел на карту и в конце концов ткнул в синюю точку на зеленом поле:
— Вот. Думаю, нам надо ехать в Анси.
Монахиня, так и не придя в себя, на исходе дня испустила дух.
Заглянув в свои спальни, мы с Шарлоттой снова встретились в кабинете. До глубокой ночи она наигрывала на пианино грустную музыку.
На рассвете, прихватив с собой провизии из чулана и фруктов и овощей из сада, мы двинулись в путь. Мы обнаружили припрятанные на ферме канистры с бензином и пополнили свои запасы. Шарлотта проверила уровень топлива, масла и воды, поставила на место крышку распределителя, после чего мы навсегда покинули деревню.
