Мы подъехали к запертым железным воротам. Оставив Отто дожидаться в машине, я подсадил Шарлотту и сам вслед за ней перелез через стену. Вдоль дорожки, ведущей к дверям аббатства, аккуратными рядами выстроились живые изгороди. Я постучал медным молотком и услышал, как эхо разносит его отголоски внутри здания. В течение нескольких долгих минут ответом нам была тишина. Я отступил и присмотрелся к фасаду. Дверь со скрипом приоткрылась, и в узком проеме в свете горевшей лампы показалась монахиня.
Она спросила что-то по-французски. Потом приподняла лампу и заглянула за спину начавшей ей отвечать Шарлотте, и ее глаза округлились. Она тут же распахнула дверь.
— Оуэн? — Монахиня смотрела мне за плечо. — Ты привел их? Мы слышали, что тебя… — Присмотревшись ко мне повнимательней, она остановилась на полуслове и сделала шаг назад. — Вы не Оуэн.
Я взялся за дверь, опасаясь, что монахиня закроет и запрет ее.
— Он — мой сын. Я ищу его.
Она пытливо изучала меня.
— Вам лучше войти. Вы пришли пешком?
— Приехали на машине, — ответила Шарлотта.
Монахиня достала из складок своего облачения связку ключей.
— Я отопру ворота. Поставьте машину в амбар.
Пока она возилась с замком, Отто выпрыгнул из скорой и подбежал к ней. Изнуренное лицо монахини смягчилось. Она наклонилась и ласково заговорила с пуделем, взяв его морду в ладони.
Когда мы вновь заперли ворота и поставили машину в укромное место, монахиня повела нас в аббатство. Внутри было темно, рожки на стенах горели столь тускло, что давали больше тени, чем света. Сводчатые потолки просторных помещений терялись во мраке, наши шаги отдавались эхом.
— Я надеялась, что не доживу до того дня, когда опять придется запирать ворота и двери церкви, — посетовала монахиня, задвигая щеколду на сводчатой двери. — Я — матушка Клеманс. — Внезапно она увидела что-то позади нас и, прежде чем мы с Шарлоттой успели повернуться, простерла к нам руки. — Пожалуйста, не пугайтесь и ничего не предпринимайте. Я ей все объясню, и она не причинит вам вреда.
Я обернулся. Из темноты выступила молодая монахиня. Дрожащими руками она сжимала винтовку, дуло которой было направлено мне в грудь. Я поднял руки вверх, сдаваясь. Шарлотта потянулась к спрятанному кольту, но я толкнул ее локтем:
— Погоди.
Выйдя из-за моей спины, аббатиса мягко произнесла:
—
Продолжая увещевать подопечную, она заслонила меня собой и приблизилась к ней. Девушка переводила взгляде аббатисы на меня. Лицо с тонкими чертами выражало растерянность.
—
Шарлотта напряглась:
—
—
—
Она заморгала, глядя на меня, но потом ее взгляд упал на что-то рядом. Я глянул вниз. Отто, склонив голову набок и навострив уши, наблюдал за девушкой. Подавшись вперед, он завилял хвостом и уткнулся ей в ладони. На ее губах зародилась улыбка.
Аббатиса отставила ружье в сторонку и облегченно перевела дух:
— Позвольте ей отвести вашу собаку на кухню и покормить. Она хорошо ладит с животными. Обещаю, она не сделает ему ничего плохого.
Шарлотта посмотрела на меня, я кивнул, и она сказала:
—
Когда молодая монахиня повернулась, стало очевидно, что она на сносях. Аббатиса вздохнула, глядя ей вслед:
— Это сестра Анжелика. Вы должны простить ее. Она уже не та, что прежде.
— Нас предупредили, что в горах все еще остаются немцы.
Матушка Клеманс поджала губы:
— Да.
Она пригласила нас следовать за ней. Через неф мы прошли в открытый дворик, затем прошагали по галерее и наконец оказались в старом флигеле. Комната, в которую привела нас аббатиса, представляла собой кабинет, скудную обстановку которого составляли лишь грубый стол, три стула и распятие на стене.
— Садитесь, пожалуйста.
Она села за стол, а мы с Шарлоттой пристроились на стульях напротив. Матушка Клеманс поставила лампу на край стола и подкрутила фитиль. Она уставилась на меня:
— Поразительное сходство.
— Так и есть.
— Хотела бы я вас чем-нибудь порадовать, но если вы ищете сына, то его здесь нет.
— Однако вы сказали, что слышали, где он находится.
Она молитвенно сложила ладони:
— Нам сообщили, что его схватили и держат в гестапо.
Стул подо мной заскрежетал, когда я вскочил и отошел в сторону. Я потер шею.
— Где? Когда вы об этом узнали?
— Пять дней назад. По рации нам сообщили, что он в Лионе.
С нарастающим отчаянием я посмотрел на Шарлотту.
— Мы знаем, чем он занимался.
Матушка Клеманс поднялась и взяла со стола лампу.
