Следователь вперил в меня немигающий взгляд. Он явно старался на моём лице разглядеть нужную мимику, но… Я был уверен и непоколебим, ведь я честный советский гражданин и мне нечего скрывать!
— Историю недавно слышал про подобного человека, который подсел в метро к одному пассажиру и тоже с предложением купить мотоцикл. Тогда-то я заподозрил, что ко мне обратился не просто человек, которому требовалась помощь, а тот самый, из преступной группировки! — ответил я, не моргнув и глазом.
— История историями, — хмыкнул Митрошин, покачав головой, — а доказательства у вас имеются? Факты нужны, товарищ Жигулёв, факты! Почему вы заподозрили задержанного настолько, что решили позвонить в милицию?
— Факты? Конечно имеются, товарищ Митрошин! — бодро отчеканил я. — Тот молодой человек, который представился мне Гиви Чхеридзе, предложил приобрести мотоцикл марки «Восход». Предложил сразу подозрительно дёшево — всего двести рублей, хотя даже ребёнок знал, что новый такой аппарат минимум четыерста стоит! А потом этот Гиви начал нервничать, оглядываться вокруг, потирать руки…
— М-да… Ладно, будем считать, что ваши показания зафиксированы, — задумчиво пробормотал следователь, водя пальцем по клавиатуре пишущей машинки. — Но дело-то всё равно сложное выходит…
— Почему? Что тут сложного, товарищ Митрошин? На заводе всегда говорили нам, гражданам, помогать милиции! Я и помогаю, честно говорю вам всё как есть!
— Да мы-то рады вашей помощи, конечно, — вздохнул Митрошин, устало потерев глаза ладонью. — Только вот теперь надо доказать вашу правоту. Может статься, это обычный мотолюбитель решил быстро сбыть товар, для получения денег… Может, ему в самом деле нужны были деньги?
Во как! Похоже, что сейчас на меня покатил бочку сам следователь. И вроде бы состава преступления как такового не было — не разули же меня в самом деле. А что до карт, так их и подменить можно…
Неужели хотят замять дело?
— Ну почему же случайно⁈ Это ж мошенники чистой воды, товарищ Митрошин! Я же, как сознательный гражданин, понимаю, что такое нельзя оставлять без последствий! Я даже специально мотоцикл испортил, чтобы преступники не могли убежать… Да меня там бутылкой хотели ударить по голове!
— Верно говорите, товарищ Жигулёв, верно… — последовала долгая пауза, во время которой следователь лишь молча смотрел куда-то вдаль, размышляя над сказанным. Наконец поднял голову и тихо произнёс: — Пойду-ка я проверю вашего Гиви, узнаю всю правду о нём… Спасибо вам за содействие — хороший поступок сделали.
Никакого энтузиазма в голосе. Похоже, что в самом деле хотя
Улыбнувшись и слегка наклонившись вперёд, я спросил:
— Можно ещё кое-чем помочь вам, товарищ Митрошин? А то этот молодой человек кричал, что он племянник товарища Кантарии. Надо же, посмел позорить имя великого героя, поднявшего знамя над Рейхстагом! Да я за такое в нашей заводской газете знаете, как его пропесочу? А может быть в газету «Правда» написать? Обязательно там вашу фамилию упомяну, знаете ли…
Тусклые глаза следователя вспыхнули, как будто к его проводам подключили зарядную станцию. Ага, пробрало товарища следователя! Вот не хочет заниматься этим делом, оно и понятно — Кантария птица высокого полёта. В этом году по Красной площади флаг Победы пронёс! С его роднёй связываться — последнее дело, которое может пожелать себе следователь.
Да вот только я не из тех, кто спустит это всё на тормозах. Мне и в моём времени хватило пустоголовых мальчиков-мажоров, которые на родительские бабки могли себе позволить то, о чём обычные люди даже не мечтали. Которые борзели от безнаказанности и считали себя богами!
Могли запросто сбивать дорогими машинами людей, совершали изнасилования, могли убить… а потом за них либо сидели подставные лица, полностью взявшие вину на себя. Либо откупали родители. Вообще берегов не видели, мажористые уродцы… Творили, что хотели, а родители закрывали пачками денег глаза хранителей порядка.
И вот сейчас снова я как будто оказался в своём времени. Меня так это разозлило, что я едва не взорвался! Да сколько же можно? Строится социализм, а всё также прикрывают преступления своих да наших…
Неужели люди никогда не меняются? И за убитого простолюдина всё также платили сорок гривен, как в древней Руси?
— Товарищ Жигулёв, поймите правильно мою позицию, — заговорил наконец Митрошин, стараясь сохранить официальный тон. — Дело серьёзное, нешуточное. Этот молодой человек действительно заявил о родственнике, именем которого многие гордятся. Нужно действовать осторожно, взвешивая каждое слово и каждый факт. Чтобы не бросать тень на такое имя!
— Ах, вы осторожничаете, товарищ Митрошин! — воскликнул я. — Эх, будь моя воля, давно бы взяли этого парня тепленьким и поставили бы на место раз и навсегда! Народ возмутится таким поступком, страна будет жаждать справедливости, понимаете? Нельзя такие вещи спускать на тормозах! Нельзя! Иначе вся система начнёт гнить изнутри, развратится нравственность молодого поколения!
