– Нет, – покачал головой Юрий, – пехотинцы, связисты, один артиллерист. Всё. А из командиров только пехотный лейтенант и лётчик. Танкистов не было.
Комроты вздохнул и сказал неожиданно мягким тоном:
– Друг у меня пропал без вести в этом котле. Вместе в танковом учились. – Минуту помолчал, глядя куда-то в сторону, потом вдруг встрепенулся, вытянулся. – Младший лейтенант Свиридов!
– Я! – мгновенно подскочил командир танка.
– Зачислить в экипаж стрелком-радистом.
– Слушаюсь.
– Фамилия-то твоя как? – обратился комроты к Юрию.
– Вьюгин Юрий Иванович.
– Хорошо, – комроты поискал глазами. – Товарищ сержант!
– Я, – откликнулся механик-водитель.
– Возьмите шефство над новобранцем. Чтобы через неделю с пулемётом был на ты.
– Слушаюсь, – отозвался Михалыч и, обращаясь к Юре, добавил: – Нам теперь с тобой, паренёк, сидеть в танке рядом.
Несмотря на нудную, ноющую боль в ноге, Юрий улыбнулся, вспоминая знакомство с танкистами. Всё было не так, как он представлял раньше. Главной деталью танка оказалась не пушка, а… кусок брезента.
Останавливаясь на ночлег, башню разворачивали вбок, пушку устанавливали горизонтально и перебрасывали через неё кусок брезента, сооружая треугольную палатку. Спать внутри танка было некомфортно, да и места на всех не хватало, а в палатке – замечательно. Особенно на постели из хвороста или елового лапника.
Юра быстро подружился со всем экипажем, а Михалыч стал его дядькой-наставником, обучающим не только ратному делу, но и отношению к жизни. Добродушный, никуда не спешащий, частенько ехидно подначивающий собеседника, он внушал мальчику какую-то надёжность, даже когда усмехался в седые усы. Михалыч называл Юрия не иначе как Иванычем. «Двое нас внизу – Михалыч да Иваныч, – частенько говорил он, – а вместе мы сила».
Также новобранец быстро понял, почему командир танка младший лейтенант Свиридов, решая его судьбу, советовался взглядом именно с Михалычем. Нет, не потому что механику-водителю было хорошо за сорок и он был в два раза старше остальных танкистов (а Юры в три), всё дело в том, что командир и механик – основа экипажа. Первый был одновременно и наводчиком, отдавал приказы механику-водителю, куда вести танк и где сделать короткую остановку для выстрела. Их связка – это костяк, от слаженности действий зависит успех боевой работы. Причём приказы командир, находившийся наверху, в башне танка, отдавал механику не словами, а… ногами. В прямом смысле: ставил ноги в сапогах на плечи Михалыча и отдавал команды. Нажмёт на правое плечо – механик поворачивает танк вправо, нажмёт на левое – влево.
Юрию казалось, что командир и механик достигли такого взаимопонимания, что Свиридов способен объяснить Михалычу ногами всё, что угодно, даже «Евгения Онегина» прочитать.
Сначала Юру это забавляло, но он вскоре понял, что в бою «быстрее» означает «лучше». Пыль с плеч отряхнуть недолго, а вот замешкаешься на мгновение, опередит тебя фриц-артиллерист на долю секунды – и всё: экипажу каюк. Сапог надёжнее микрофона.
С остальными членами экипажа было проще. Заряжающим мог быть любой физически крепкий боец. Каждый снаряд имел свою маркировку: у бронебойного один цвет колпачка, у осколочно-фугасного – другой. Хоть кого можно научить. Единственное серьёзное требование – сильные лёгкие и способность не падать в обморок от удушающего запаха отработанных пороховых газов. В экипаже Юриного танка заряжающим был приземистый плечистый парень Николай Фомичёв. Спортсмен, кандидат в мастера спорта по классической борьбе, в свободную минуту он обучал мальчика всяким приёмам и захватам. «Как бы разведчики его к себе не сосватали, – беспокоился Свиридов, – они любят зазывать к себе боксёров и борцов. А нам такой здоровяк и самим нужен».
А уж стрелков-радистов и вовсе называли пассажирами. В шутку, конечно, но всё равно немного обидно. Ведь знание азбуки Морзе, как выяснилось, от них не требовалось. Внутренняя связь обеспечивалась командиром танка, который спокойно обходился без своего радиста, а из курсового пулемёта особенно не постреляешь, тем более на ходу: со своего места Юра почти ничего не видел. Так – мелькание кустов и деревьев.
Но переживал Юрий недолго. На первом же марше понял, что никакой он не пассажир. Передачи у Т-34 переключались тяжело, и в обязанность стрелка-радиста входило помогать с ними механику. Как только Михалыч делал условный кивок, мальчик вцеплялся в рычаг и тянул его на себя, помогая водителю. Только тогда Юра понял шутку Михалыча про «вместе мы сила». Вот что, оказывается, этот балагур имел в виду!
Познакомился и подружился Юрий и с танкистами других рот и полков формирующейся дивизии. Узнал, что танки различаются не только по массе и калибру пушек, но и по назначению, используются для выполнения определённых задач: есть тяжёлые и средние для прорыва обороны противника, есть лёгкие – для разведки, есть огнемётные… А кроме танков – ещё и машины, пушки, зенитки для прикрытия с воздуха. Словом, танковая бригада – сложный и точно продуманный механизм, как часы.
