Следовало ли Богу позволять, чтобы совершались все те несправедливости, которые мы видим изо дня в день? А? Я у вас спрашиваю, вы ведь именуете себя служителем божьим. Нет, Ваше Превосходительство, по правде говоря, ему не следовало этого позволять. А как вы думаете, что такое Бог? Я думаю, Ваше Превосходительство, что, согласно Отечественному реформированному катехизису, праведный Бог, всемогущий Бог, мудрый Бог — это... Стойте! Я вам это скажу без такой трескотни: Бог есть сущий непреложно. В противоположность дьяволу. Ваше Превосходительство, это лучшее определение Бога, какое я слышал за всю мою жизнь!
Проведем теперь маленький экзамен. Какой первый вопрос катехизиса? С удовольствием, Ваше Превосходительство. Первый вопрос гласит: какое правление в твоей стране? Ответ: национально-реформаторское. Второй вопрос, викарий. Второй, сеньор, такой: что понимается под национально-реформаторским? Ответ: сообразованное с мудрыми и справедливыми принципами, основанными на природе и потребностях людей и на состоянии общества. Третий. Третий вопрос, Ваше Превосходительство, это... это... Да! Третий вопрос такой: чем доказывается, что наша система хороша? Ответ: неоспоримыми фактами... Вы ошиблись, викарий. Это ответ на пятый вопрос. Неоспоримый факт: у вас слабеет память. Вы вынуждаете меня снизить вам жалованье до оклада младшего лейтенанта. Будьте умереннее, и к вам вернется память. Волшебные плоды умеренности не купишь ни за какие деньги. Истинная святость не имеет ничего общего с притворной. С той, которая скрывается под тонзурой размером с серебряный реал, принятый в булле об основании парагвайской церкви за денежную единицу при определении содержания клириков. Если это лицемерие и есть религия, то пусть ее проповедует дьявол! Какая разительная разница между дурными слугами церкви и теми, кто служит ей в крайней бедности, с полной самоотверженностью! Эти последние видят Бога в своем ближнем, в себе подобном. И тем острее чувствуют его божественность, чем он беднее, чем больше страдает. Вот вам пример: отец Амансио Гонсалес-и-Эскобар, священник, основавший в Чако селения, которые получили потом столь мелодичные названия. У меня нет, сеньоры, другого имущества, кроме бедности, неотделимой от моей религии, написал он перед смертью. Эту койку дал мне один эрмано.
