– Я тоже помогу вам! – воодушевилась Сим Лиа, пользуясь случаем угодить Ли Дуаль. – Как написал Ли Кангиль, я создам Карман Пустоши внутри коттеджа! Мрачные жнецы не смогут проникнуть сюда без моего согласия. А если посмеют, я заполню это пространство водой, и им придется поплавать.
Ли Дуаль смерила Сим Лиа ледяным взглядом и сдержанно кивнула, после чего обратилась к Юн Сане:
– Идем в сад. Я хочу поговорить с тобой о прошлом и обсудить предстоящее нападение на коттедж.
Юн Сана послушно поднялась со стула, и они с Ли Дуаль вышли на улицу. Сим Лиа проводила их обиженным взглядом. Она не ждала от Ли Дуаль теплых слов благодарности, но ей тоже хотелось быть в курсе всех дел.
– Все наладится, – похлопал ее по плечу Ун Шин. – Ли Дуаль очень своенравная женщина. Ей нужно время, чтобы все взвесить и принять тебя.
Ун Шин склонился над Сим Лиа и взял с ее тарелки ломтик красного перца. Положив его в рот, он быстрым шагом пошел к выходу.
– Ты оставляешь нас? – переполошилась Сим Лиа.
– Нет, я иду к Дон Юлю, – оглянулся Ун Шин. – Вернусь, как только мы с ним соберем группу булгэ. Держитесь.
Ун Шин поклонился, молча прощаясь со всеми, опустил козырек фуражки на глаза и вышел из дома. Сим Лиа почувствовала легкую усталость и решила, что ей лучше оставить Хёна наедине с Юнхо, а самой подняться в спальню. Наверху лестницы она задержалась и оглянулась. Ей в голову лезли беспокойные мысли, что Хён пострадает во время битвы с мрачными жнецами или окажется игрушкой в руках Совета Небес.
В этот миг Сим Лиа коснулась своего холодного лба, и резкая боль ударила по ее вискам. Чтобы не потерять сознание, ино схватилась за перила и присела на широкую ступеньку. Она знала, что ей пришло очередное видение. Перед ее глазами поплыли радужные разводы, которые постепенно сменились лесным пейзажем, затянутым густым туманом. Нежно-лиловые трава, деревья и падающие лепестки будто застыли в движении, а между ними мелькали зеленые светлячки. Посреди круглой поляны лежал Хён с широко распахнутыми глазами. Его светлые ресницы ни разу не дрогнули, а белки покрылись черной пленкой, какая обычно бывает у одержимых вонгви. Над Хёном в окружении стайки белых мотыльков нависла черная мужская фигура с длинными, до пят, волосами. Незнакомец держал на ладони что-то круглое, перламутровое и сияющее, похожее на драконью жемчужину. Внезапно он сжал пальцы в кулак, и между ними посыпались осколки. Последнее, что увидела Сим Лиа, – это почерневшее тело Хёна.
– Нет! – в ужасе закричала Сим Лиа и очнулась. Ее ладони были влажными и холодными. Она буквально вцепилась в перила и, словно заключенный, безумным взглядом смотрела сквозь балясины куда-то в холл. Хён, не раздумывая, поднялся по лестнице и присел рядом с ней.
– Мама, что с тобой? – обеспокоенно спросил он, заглядывая в ее круглые бесцветные глаза. – Ты снова что-то плохое увидела?
– Ты немедленно вернешься в США! – с одышкой просипела Сим Лиа и обняла Хёна за шею. Почувствовав головокружение, она положила голову на плечо сына и почти сразу потеряла сознание.
– Мама! – Хён подхватил Сим Лиа и потряс ее за плечи, но это не помогло привести ее в сознание. – Мама, ты меня слышишь?
Юнхо лениво приподнялся с дивана, окинул изможденную Сим Лиа пристальным взглядом и посоветовал Хёну:
– Просто отнеси ее в спальню.
– Серьезно? – опешил Хён. – Ты так спокоен, потому что она не твоя мать, да?
– Нет, – возразил Юнхо и снова лег на диван. – Она постоянно падает в обморок после своих видений. Ни одно из них пока не сбылось, так что делай так, как я сказал, и расслабься.
– Когда ей станет лучше?
– Думаю, примерно в полночь.
Хён недоверчиво покосился на Юнхо, после чего подхватил на руки Сим Лиа и отнес ее в спальню. Он просидел рядом с кроватью матери примерно полчаса и неотрывно смотрел на ее худое зеленоватое лицо, ожидая, что она вот-вот моргнет и улыбнется. Это было лучшее время, проведенное вместе с ней, потому что она не душила его своей заботой. В глубине души Хён чувствовал свою вину за то, что не мог ответить ей такой же любовью. Вспоминая свою жизнь на Небесах и работу в шоу-бизнесе, он вообще не мог поверить в то, что его кто-то искренне любил или хотя бы уважал.
Выходя из спальни, Хён заметил стеклянную вазу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Хён направил на нее руку, и из горлышка тотчас выросла белая лилия. Он представил, как обрадуется Сим Лиа, когда придет в себя, и довольно улыбнулся. Для него это был особый способ выразить ей свою благодарность.
Прикрыв за собой дверь, Хён спустился в холл и деловито осмотрелся. Юнхо все еще страдал на диване. Его лицо было накрыто подушкой, из-под которой доносились редкие вздохи.
– Я еду в студию, – предупредил Хён, проходя мимо дивана.
– Стой! – неожиданно сказал Юнхо и схватил Хёна сзади за штанину. Громкий треск расходящихся швов означал, что спонсорским джинсам пришел конец. Сжимая в руке кусок джинсовой ткани, Юнхо убрал с лица подушку и растерянно уставился на ягодицу Хёна.
– Ты совсем сдурел? – спросил Хён, ошарашенно оглянувшись.
