Послушав это сопение с минуту, Торин повернулся на другой бок, но так ломило шею, и он, тяжело дыша, улегся на спину, отшвырнул душное покрывало с себя. Член стоял, словно приговоренный, Торин обвел двумя пальцами основание, стиснул яйца – сильно, перешагнув границу между удовольствием и болью. Крепкий, надежный свод Эребора над головой расступился, обнажая густое низкое небо, темное, как сплав свинца, сурьмы и олова. Серый снег кружился в воздухе, падал медленно, а вдалеке, словно насилуя небо, высилась башня.
Торин смотрел на башню, как путник, стоя на дороге, обнаженный и одинокий, серый снег укрывал плечи. Это не снег, понял Торин, растерев одну снежинку в пальцах. Это пепел. И яркое, как осознание, как мысль, яркое сияющее солнце пронзило облака, вновь ударила молния, и грозовые облака, перечеркнутые струями дыма, склубились над головой. Башня рушилась под собственным весом, рассыпалась, как столбик монет.
Торин поймал еще одну пыльную снежинку, стиснул кулаки, ощущая приятную шероховатость льняных простыней – и проснулся.
***
Утром Торин не стал ничего говорить про тяжелый, мрачный сон, смыл водой безотчетную тревогу и почувствовал себя лучше. За завтраком ощущение угрозы отступило окончательно, и Торин успокоился, перестал отвечать односложно и даже приветливо поглядел на хоббита, который трещал о чем-то без умолку.
- Что значит твоя улыбка? - спросил Бильбо, нарезая бекон.
- Моя улыбка? - не понял Торин и вновь улыбнулся, растянув губы, - вот эта?
- Ну да. Я рассказывал тебе про шахту, как наглотался там пыли, и про начальника смены. А ты мне улыбнулся вот так, - Бильбо показал как, тоже растянув губы в приветливой улыбке, - и смотришь загадочно. Что это значит?
- Значит, что ты много говоришь. В чем суть?
- Ни в чем, - вздохнул Бильбо, - кстати, надеюсь, ты не наказал начальника смены, что тот меня прошляпил?
- Нет, - Торин улыбнулся вдруг по-настоящему приветливо, - пожалуй, я даже благодарен ему за то, что ты быстро прибежал ко мне.
- О, - только и выдохнул Бильбо, вновь принялся терзать бекон, разрезая на кусочки, вместо того, чтоб съесть весь ломоть целиком. Потом поднял взгляд на Торина:
- Можно тебя попросить?
- Проси.
- Возьми меня с собой, - Бильбо впился взглядом, чуть сведя брови к переносице, - очень прошу.
- Куда?
- Куда ты каждый день уходишь.
- Зачем? - не понял Торин, - у меня в кабинете не поваляешься. Оставайся здесь.
- У меня либо мозоли кровавые от лопаты, либо пролежни в вашем Эреборе! - воскликнул Бильбо, - я так не хочу!
- Не всегда бывает так, как ты хочешь.
- Не всегда. Но я тебе не помешаю, - Бильбо, почуяв, чем можно взять, поднялся и обхватил Торина за шею. - Я буду сидеть в уголочке, тихий и незаметный.
- Будешь отвлекать.
- Нет, ни слова не скажу. Ну пожалуйста, не заставляй меня унижаться и выпрашивать!
Торин обернулся и глянул сердито. Бильбо понял, что перегнул палку, вернулся к бекону.
- Никто не заставляет.
- Пойми, - выдохнул Бильбо, не глядя на него, - от тебя не убудет ведь, а мне сделаешь приятно. Что плохого?
Что в этом плохого, Торин не знал. Но что хорошего - тоже. Возможно, следовало один раз взять и понять, чем решаться и размышлять.
Оставив тарелку, он поднялся и вынул из шкафа холодного оттенка зеленый кафтан и темно-зеленые бриджи, похожие по фасону на те, в которых Бильбо прибыл в Эребор.
- Ты, часом, не раздался в плечах, пока лопатой махал?
- Нет, - буркнул Бильбо, а потом обернулся, увидел одежду и удивился, - ты возьмешь меня?
- Один раз.
Вместо ответа Бильбо тут же оказался рядом, прижался щекой к его руке.
- Какая красивая одежда, - сказал он хитро и льстиво, - ты такой замечательный, что приготовил мне ее.
- Прекрати, иначе закрою в спальне до зимы.
- Ладно, - сказал Бильбо нормальным тоном, вытянул из стопки светло-голубую рубашку, аккуратно и ладно сшитую, без торчащих ниток, - но все и правда очень красивое.
- Рад, что тебе по вкусу, - сдержанно отозвался Торин.
***
Бильбо помнил о своем обещании не мешать и старательно держал его. Молча следовал за Торином по широким коридорам и лестницам, едва сдерживая порыв взять его за руку - а Торин, словно почувствовав это, сам взял его за руку, стиснул пальцы в своих. Бильбо почувствовал как щеки горят: было стыдновато, что его как девицу за ручку ведут. Но кто вел! К тому же, Торин не тащил его за собой на поводке, это было бы значительно хуже.
Гномы поглядывали на них с интересом, чуть кланялись при встрече, и, хоть Бильбо не обманывался на свой счет, это тоже было приятно. На таких условиях в Эреборе можно было вполне сносно существовать.
В кабинете у Торина он тоже молчал. Ходил, рассматривая карты на стенах: одна, похоже, изображала Одинокую гору, другая окрестности, а третья - и вовсе весь мир. В такой обстановке, среди карт, бумаг и книг, Торин не казался сумасбродным самодуром, желающим странного. Он был похож на обычного, занятого делом мужчину. Его, наверное, даже можно было понять.
Словно спиной чувствуя его мысли, Торин обернулся вдруг. Поманил к себе, и Бильбо опасливо подошел ближе:
- Я отвлекаю?
