Та, конечно, надела — а за ними еще в три слоя штанов, свитеров, носков и две шубы с валенками — но без особого удовольствия. Довершили образ героини рукавички на веревочках, три толстенных шарфа и шапка-ушанка, привязанная пушистой шалью. А еще очки-авиаторы, которые нашел Федор.
— Интересно, откуда это у Володи?.. — задумался Толстой. — Или это Фанерова?
И вот Дункан была готова. Намотано на ней было столько, что она едва могла ходить.
— Я помогу! — и Толстой, взвалив эту «капустку» на плечо, потопал к коню. — Чего хнычешь, как маленькая! Так… — и он задумался, покрутив героиню так и эдак. — Где тут ноги?.. А вот!
Посадив Дункан на спину коню, Толстой похлопал в ладоши.
— Доченька, только держись крепче! — прыгал вокруг них Федор. — И дыши носом!
— Ну папа!
— Держись за гриву, дуреха! А то сдует ветром!
— И дыши носом!
Дункан вцепилась в коня как в спасательный круг. Набросив ей на плечо сумку с документами, я отошел на несколько шагов назад.
— Булат, доставишь ее на Сахалин, — сказал я. — Мы выберемся сами. Понял?
Конь кивнул.
— Думаю, второй раз мне сюда ход заказан, — сказал он. — Меня и так пытались сбить. К тому же я чуял как меня магически сканировали.
— Вот и не вылезай больше с Сахалина. Давай! Ася, держись!
— Держусь…
И присев, конь сорвался с места. Через секунду он превратился в точку в небе.
Я же обратился к Лоре:
— Нужно максимально блокировать любой след Булата. Не жалей Болванчика!
— Принято!
И за ним сорвались мои ПВО-детальки. Толстой еще провожал летящего по небу Булата, приставив ладонь ко лбу.
— Молодец, девочка, — сказал он, улыбнувшись. — Даже не закричала. Не то что Лермонтов…
— А что Лермонтов?.. — спросил я.
— В первый раз он визжал как девчонка.
И расхохотавшись, Лев Николаевич направился в дом.
Рассевшись вокруг стола, мы доели рагу — вернее, то что от него осталось.
— Будете? — улыбнулся Федор, вытаскивая ЭТО из банки и намазывая его на хлеб.
— Спасибо, кушай, Федя, — поморщился Толстой, чем выразил настроение остальных.
— И что теперь? — задал резонный вопрос Онегин. — Сидеть ночь здесь?
Я покачал головой.
— Раз Булата засекли, значит, они скоро будут здесь. К границам Империи нам дорога заказана. Осталось одно — прорываться к моему Московскому поместью. Другого пути нет.
Все решили, что я прав. Других тайных мест у нас не осталось.
— Лора, как там Булат?
— Все спокойно, — ответила она и показала мне картинку.
А картина была достойна кисти художника. Звездное небо распростерлось во всю ширь. Внизу блестели огоньки деревушек и городов, а прямо в воздухе плыл здоровенный конь с развевающейся гривой. На его спине, вцепившись ему в гриву, сидел дрожащий «кулек». К счастью, невредимый.
— Они уже в центре Сибири, — сказала Лора. — Еще немного и достигнут Дальнего Востока.
— Следи, чтобы все прошло благополучно.
— Слежу. У них все окей. В отличие от нас.
И она показала еще одну картинку с Болванчика. Это были черные автомобили, и они двигались через заснеженную дорогу. Очень знакомую.
— Так…
Вдруг пиликнул телефон. Кутузов прислал всего одну фразу: «Вас нашли».
— Спасибо, капитан!
Тут же откуда-то послышался отдаленный шум моторов. Трасса была довольно далеко, да и соседей вокруг никаких не было километров за двадцать, поэтому…
— Это за нами!
Все уже были на ногах. Все были готовы надирать задницы. Даже Данила — у него в руках сверкал балонный ключ.
— Лора, сколько их? — спросил я, очень сомневаюсь, что драка выйдет простой.
— Много, Миша. Очень много.
Картинок на этот раз она накидала с пару десятков, и я немного приуныл. Вместе с машинами ехали и танки, и броневики, и куча пушек на колесиках. Все самых последних моделей.
Зажглась еще одна картинка, и мне стало совсем грустно. Это были огромные контейнеры. Болванчик подлетел поближе, и через решетки стало видно, что в каждом сидит по Исполину.
— Будет сложно… — протянул я, и тут раздался странный звук.
Все повернулись — Федор бил себя по животу. На пол упал бутерброд с «жижей».
— Сука, не в то горло! — и плюнул. Упав на пол, там что-то блеснуло.
Это был ключ.
Наконец из-за деревьев показался дом — совсем крохотный, затерянный глубоко в лесу. Забавно, что он не значился ни на одной карте…
— Попались, голубки! — потер руки Гоголь. — Апчхи!
Техника и солдаты уже были на позициях. Все дула были направлены на окна. Исполины тоже приготовились — замерли в позах спринтеров. Один приказ, и вся эта туча стали оставит от этой избушки одну пыль.
Широко улыбаясь, Гоголь вышел из машины. К нему тут же подскочил солдат с докладом. Оттолкнув его, Гоголь расправил шинель, сложил руки лодочкой и крикнул:
— Эй, в избушке! У вас есть одна секунда, чтобы сдаться!
Н-да… Ситуация…
А чего я удивляюсь? Разве у меня это впервые? Не сказал бы.
Но если раньше мне приходилось сражаться одному, ну или на крайний случай, в компании с кем-то одним, то теперь со мной были не просто бойцы, а одни из лучших магов. Ну и Федор. Который просто был молодцом.
