Федор же, наоборот, испытывал бесконечный восторг, граничащий с безумием. Но и тут все предсказуемо. Когда у него выпадет такая возможность, побегать в таком интересном лабиринте?
Антон же был раздражен такой компанией.
Но они оба шли параллельно с нами, и это уже радовало.
— Я думаю, что с ними ничего плохого не случится, — уверенно заявил Толстой, — Володя не такой, чтобы гробить всех подряд.
— Откуда такая уверенность? — дрожащим голосом произнес Данила. — Я уже достаточно наслушался про этого мужика… И мне кажется, что он вполне мог так сделать.
— Эх, фигню ты мелешь, маленький водитель, — вздохнул Толстой. — Зачем ему убивать нас? Это не логично.
В чем то я был с ним согласен, но не до конца.
Лора продолжала считывать информацию, чтобы понять, как нам двигаться и какая логика у изменения комнат.
Но первые звоночки случились не у нас. А у Антона и Федора. Одна группа их только что нашла.
— Не ссы, маленький Есенин, твой отец бы тебе этого не простил! — неспешно шагая вперед, говорил старший Дункан.
— Кто сказал, что я ссу?
— Да брось. Я чувствую запах страха.
— Это все, конечно, невероятно интересно, и я рад, что ты обожаешь всех нюхать. Вот только мне не страшно.
Высокий мужчина замер и повернулся. Тень падала таким образом, что половины лица не было хорошо видно, и только улыбка от уха до уха выделялась в тусклом свете.
— Ох, а что тогда? — он принюхался. — Презрение? Гнев?
— Я думаю, это не твое дело, — спокойно, глядя в глаза, ответил Антон и прошел дальше.
— Эх, пацан, это все лирика. Давай, натяни на рот улыбку. Возьми баночку варенья! А я тебе расскажу, откуда у меня эти шрамы…
И пока он болтал, чуть впереди открылся проход в длинный коридор.
Вдалеке виднелись фигуры людей в форме. И судя по тому, что они замерли, то их тоже заметили.
— Надо спрятаться, — прошипел Антон. — Быстро, отступаем.
И не дожидаясь ответа Федора, направился дальше по коридору. Но быстро понял, что напарник не идет следом.
— Отступать? — услышал он слова Федора и обернулся.
Последнее, что он успел увидеть, как этот долговязый псих радостно бежал по направлению к группе военных. Стенка закрыла проход, оставив Антона одного.
— Федор ускакал к солдатам, Антон остался один, — пояснил я Толстому.
— Не удивительно. Возможно, парню так будет даже безопаснее.
Лора продолжала сканировать ближайшие коридоры и вывела нас в большой зал. Тут было много чего интересного.
Если в первом мы нашли только соленья и лампочку, то тут были картины, стойки с ржавыми доспехами и шкафами со склянками с мутной жижей. У дальней стены была плита, совсем как в моей портальной комнате. Там было место для руки.
— Это для нас, — сказала Лора, оказавшись у странной плиты.
Толстой и Данила шли рядом. Они все еще опасались, что нас могут разделить.
— Лора, что ты узнала? Давай отчет.
— Что ж, — она создала себе кресло и уселась, закинув ногу на ногу. — Лабиринт.
Предварительно стены меняются с таймингом пятнадцать минут. Также происходит экстренное смещение, когда идет угроза конструкции. При этом я вижу, что Гоголь также начал сканировать стены, отсюда и пошли локальные смещения. А значит, если мы найдем подсказки… — и она недвусмысленно кивнула на плиту с отпечатком ладони. — То, вполне вероятно, сможем понять, как выбраться.
— Что по остальным?
— Владимир как-то мог влиять на все это безобразие, и если мы поймем как, то вполне сможем всех вытащить, и при этом не дать остальным нас догнать. А теперь клади руку на плиту!
Болванчик уже осмотрел местные достопримечательности, так что оставалось только это.
Подойдя ближе, я вытянул руку.
— Михаил, ты уверен? — нарушил гнетущую тишину Толстой. — А вдруг это ловушка?
— Сомневаюсь, — пожал я плечами. — Скорее всего, это что-то, что поможет нам разобраться в лабиринте. И скорее всего, оно работает только на Кузнецовых.
Я положил ладонь на плиту и пустил разряд энергии.
По каменной кладке пошли светящиеся линии, похожие на молнии. Они постепенно окутали весь зал и раздался женский голос:
— Как же я ждала, что однажды кто-то найдет это место!
Голос оказался знакомым. Как будто где-то я его уже слышал, но где?
— Мила? — произнес Толстой. — Мила, это ты?
— Привет, Лева, вижу ты отрастил бороду?
— Я так рад тебя слышать! Где ты?
— Лев, это только остаточные сигналы моего сознания. Володя специально сделал меня такой, чтобы я была похожа на его жену. Собственно, так и есть… Конечно, я не настоящая Мила Кузнецова, и это только для того, чтобы обучить нового приемника, как пользоваться лабиринтом, — пояснил голос. — Как только он поймет, то я исчезну.
— Ого, — вмешалась Лора. — Она права. Это действительно образец частички души. Кем вообще был этот Владимир, раз умел в такую магию?
Вопрос был хоть и риторический, но и мне было любопытно.
— Юный Кузнецов, ты готов?
— Скажи, что ты помнишь о своем муже? — перебил я ее.
— Мои воспоминания ограничены только образами и именами. Я не знаю никаких деталей из жизни моего супруга, — ответила она. — Это в том числе и для безопасности этого места.
— Понимаю, — кивнул я. — Да, готов.
