Сделка не состоялась, и Аннель не только не уловила причины, почему они решили отказаться от покупки пивоварни, несмотря на скинутую вдвое цену, но даже предлог, озвученный для смягчения эффекта, пропустила мимо ушей.
В какой-то момент Курту видимо надоела её несобранность. Стоило им оказаться наедине, как он подпёр Аннель к стенке и попытался выпытать, что там случилось с её проблематичной подружкой. А узнав, что она и сама не в курсе, оттого и не находит себе места, отпустил с работу пораньше, строго наказав при малейшем поводе звонить ему.
Дважды повторять не пришлось. Уже через десять минут Аннель сидела в салоне премиального такси, что обгоняя другие машины, везло её к дому Джулии. Подушечки пальцев кололо от нервного истощения, а ноги отказывались хотя бы с минуту не трястись. Она ловила на себе любопытные взгляды таксиста через зеркало заднего вида и старалась не думать о том, как скверно наверняка выглядела со стороны.
— Если это какая-то ерунда… — с порога завела свою возмущённую тираду Аннель, самостоятельно зайдя в квартиру, поскольку знала код электронного замка, и резко замолчала, увидев вышедшую из-за угла подругу. — Господи, во что ты вляпалась?..
Джулия молча подошла к ней, крепко обняла и, кажется, заплакала. Плечи мелко задрожали, а нос гнусаво зашмыгал. Чтобы там не случилось, сейчас ей необходимо было выплеснуть свои эмоции. Аннель как никто лучше знала, насколько важно опустить вожжи и дать боли вылиться в слёзы. Поэтому, стоя на носочках в одной туфле, она успокаивающе гладила подругу по спине.
Примерно через четверть часа они переместились за барную стойку, что отделяла кухонную зону от просторной гостиной. Джулия снова улыбалась. Покрасневшие глаза и распухший нос добавляли щепотку умилительности её счастливой гримасе, отвлекая от разбитой губы и большой гематомы, растянувшейся на пол лица: от верхней границы скулы до уголка рта, спрятавшегося за кровавой корочкой.
— Есть две новости, — торжественно объявила она, вытаскивая из холодильника тарелку с красиво уложенной мясной и сырной нарезкой. — Одна средней паршивости. Вторая же может обернуться для меня очень нехорошими последствиями. С какой начинать?
— Этот синяк на твоём лице как-то относится к нехорошим последствиям второй новости?
— Да. Жена Луция постаралась.
— Она вас поймала?
— Нет, заявилась в офис. Я даже рта открыть не успела, как припадочная дура налетела на меня, схватила за волосы и попыталась разбить лицо о стол! Это у меня ещё получилось развернуть голову в последний момент, так бы она мне нос в двое укоротила, — саркастично выплюнула Джулия и одним глотком осушила пол стопки пряного рома, красивого янтарного оттенка. Зажмурилась. Закусила канапе из сырного квадратика, колбасного конвертика и чёрной маслины. И затараторила с удвоенной силой: — Она вообще какая-то конченая психопатка. Даже когда её оттаскивали, продолжала орать, что живого места на мне не оставит. Отделает так, что родная мама не узнает. И знаешь, смотрела такими безумными глазами, что я поняла — это вовсе не слова, брошенные на ветер, для устрашения. У дамочки давно и капитально съехала крыша. Без шанса, что её вернут на место. Такие помешанные и убить могут.
— А оттаскивал её кто?
— Луций, естественно. В компании с заглянувшим к нему на пятиминутку Альбертом.
— Проклятье, Джулия… — процедила сквозь зубы Аннель, откидываясь на спинку стула. — Ты же понимаешь, что это рано или поздно должно было случится? Вот поэтому я всегда и была против твоих интрижек с женатиками. Нет страшнее зверя, чем обиженная женщина. И мстить она будет в первую очередь не своему мужчине, а другой женщине, что позарилась на него.
— Я никогда и никому себя не навязывала! Всего лишь не отказывалась от того, что мне предлагали. Не я, так другая взяла бы. И проблема тут не в тех, с кем изменяют, а в самих кабелях, не способных на верность. Потому что есть такая категория мужчин, которые не могут удовлетвориться присутствием одной женщины в своём окружении. Если убрать всех девиц лёгкого поведения, они не успокоятся, смерившись с наличием одной лишь жены в своей постели. Нет. Их потянет на запретный плот: на юных девочек, которых в лучшем случае обманом соблазнят, а в худшем — изнасилуют.
Одарив подругу тяжёлым взглядом, она тоже потянулась к своему стакану с коктейлем из рома и колы. Трезвость сейчас скорее мешала, нежели способствовала обсуждению до того неоднозначных вещей, прямиком из-за границы серой марали. Аннель не любила вешать ярлыки, разделяя всё исключительно на чёрное и белое — хорошее и плохое. Но, как и любой другой человек, она тоже временами была пристрастна. И в отношении беспорядочной половой жизни у них с Джулией мнения всегда сильно расходились. А стоило затронуть тему осознанных интрижек с людьми, состоящими в браке, так и вовсе сцеплялись языками чуть ли не до драки.
— То есть, ты жертвуешь собой во благо невинных девочек?
— В какой-то степени, но естественно, не без выгоды для себя.
