Тело парализовало. А в голове отбойным молоточком стучала в монотонном ритме мысль: «это не могло быть правдой». Карий — самый распространённый цвет радужки на планете. Почти восемьдесят процентов населения обладают глазами разнообразных оттенков коричневого: от золотисто медового до непроницаемо чёрного.
Всего лишь совпадение, что у Курта и Нейла одинаковый цвет глаз. Они совершенно по разному относятся к порядку в доме: один чистоплотный, что складывает одежду аккуратными стопками, а другой — раздевается на ходу, бросая вещи прямо на пол. Вспыльчивый Нейл, легко распускающий при необходимости руки, происходил из неблагополучной семьи, поэтому с малых лет умел готовить, убираться и самостоятельно решать бытовые нужды. Сдержанный Курт совсем иначе выражал свою злость. Более тонко и интеллигентно. Мог улыбаться, шутить, выжидая нужный момент, а затем с лишённой каких-либо сантиментов решительностью холоднокровно отомстить. Обременять же себя заботами по дому — такая глупость ему даже в голову прийти не могла.
Аннель почувствовала, как мягкие и полные губы совсем непохожие на губы Нейла поцеловали в висок, прежде чем выпустить её из объятий. Но даже когда Курт скрылся за дверью гардеробной, ступор, не желал размыкать оковы.
Снова она стремилась себя обмануть. Закрыть глаза на неудобную правду. Сделать вид, что не видит того огромного количества сходств, что явно превышало различия. И дело не в одинаковом смехе, загадочных или ироничных улыбках. Даже не в необычайно проницательном взгляде, который, казалось, способен уловить и обнажить самую неприметную суть. Нет. Гораздо важнее то ощущение, что появлялось у неё всякий раз, когда она была рядом с Нейлом или теперь уже Куртом. Ощущение полной безопасности, точно ничего в этом мире больше не способно ей навредить, потому как её трепетно оберегает самый опасный хищник.
— Господи, что мне делать? — прошептала Аннель, нащупывая рукой стену.
Перед глазами всё плыло, как если бы она выпила лишнего.
Что значили его слова о чистом листе? Он таким образом решил признаться ей? Но как? Как он смог провернуть всё это: стать настолько влиятельным человеком и так сильно измениться? И главное — ради чего?
Сначала надо уйти из этого дома. Чем быстрее, тем лучше.
Аннель сделала пару уверенных шагов и снова замерла, ощущая как в груди медленно раскрывается и наливается соком бутон отчаянья. Курт сразу поймет почему и от кого она бежала. А бездействия от него ожидать столь же глупо, как и пытаться обмануть нелепой отмазкой, подобранной в качестве объяснения внезапного возвращения в отчий домой. Придётся задержаться и приложить все усилия, чтобы он поверил в сохранность её неведенья.
— Меня ждёшь, — шёпот возле уха заставил вздрогнуть от неожиданности, а уже в следующую секунду обмякнуть в знаком кольце рук. — Ты ужинала?
— Нет, — быстро среагировала Аннель, озарённая удачной идеей. — Я как раз заскочила к тебе, чтобы вместе отужинать. Надеюсь, ты тоже ещё не ел?
— Заскочила?.. Ты не планируешь остаться на ночь?
— Нет, мне нужно будет вернуться, — она нежно погладила его по руке.
— А если я не захочу тебя отпускать? — бархатисто спросил он и поцеловал в изгиб шеи.
По коже побежали мурашки.
— Я не могу оставить Джулию без присмотра. Она сейчас не в лучшем состоянии, поэтому тебе придётся потерпеть временный дискомфорт… прости.
— Эта красавица снова вляпалась в какие-то неприятности?
— Можно и так сказать, — вымученно хохотнула Аннель, про себя добавив, что ещё неизвестно кто из них сильнее вляпался, если её подозрения в отношении его подтвердятся. До одури хотелось развеять страхи, сославшись на обострившуюся паранойю. Но больше закрывать глаза на неудобную правду она не собиралась.
Во время готовки нехитрого ужина Аннель старалась говорить о вещах, беспокоящих её настолько, что за внешними переживания можно было скрыть излишнюю нервозность от внезапного открытия. Именно поэтому центральной темой в итоге стали злоключения Джулии. Всё равно собиралась обсудить с ним, как лучше помочь подруге. Да и если быть до конца откровенной, рассчитывала на его высоко должностную поддержку.
И её ожидания оправдались. С незаконным увольнением в сущности хорошего секретаря — как-никак переаттестацию она прошла собственными силами и, когда не отвлекалась на интрижки, то подходила к исполнению своих обязанностей со всей присущей ей старательностью, — Курт пообещал разобраться в ближайшее время. А вот в отношении измен и последующих избиений, отыскать решение оказалось не столь просто. Он не стал давать Аннель надежду на лёгкое и простое закрытие вопроса. Но за консультацией к знакомому адвокату, чья специализация располагала именно для работы в этой плоскости, намеривался заглянуть, о чём и сообщил ей, намекая на внесение изменений в его расписание.
Стоило ему коснуться темы её профессиональных обязанностей, как она окончательно расслабилась, уверовав, что кризис миновал. Он таки поверил в её тотальную рассеянность и недогадливость.
