— Ещё чуть-чуть и я бы не успел, — прохрипел Лоренцо. Прислонился лбом к чужой груди и как-то странно обмяк: спина сгорбилась, а руки безвольными плетями повисли в воздухе между ними. — Они не собирались оставлять её в живых.
— Но ты успел, — Аннель прихватила его кисть и аккуратно сжала в своё ладони, чтобы нечаянно не задеть ссадины. — Спасибо. Огромное спасибо, Лоренцо.
— Ты не понимаешь!.. — вскрикнул он, и в его голосе ярче прорезалась гнусавость, которая до этого успешно скрывалась за хрипотцой. — Промедли я хотя бы на пять минут и уже не успел бы! Они задержались с ней только потому что решили развлечься, перед тем, как!.. На ней нет живого места… боксёрская груша и та выглядит лучше…
Операция длилась уже двенадцать часов. И за это время Аннель едва не сошла с ума от беспокойства. Что там можно так долго делать? Они ей что ли позвоночник заново собирают? Или половину органов решили заменить? Хоть бы одна медсестра выскочила и заверила, что всё удачно складывается и им не о чем беспокоиться.
Напротив неё сидел не менее нервный Лоренцо. Его правая нога уже несколько часов отбивала пяткой в пол конвульсивную чечётку. Прерывалась на пару минут лишь тогда, когда он откидывался на спинку скамейки, чтобы кинуть ненавидящей взгляд на табличку с горящей надписью: «идёт операция».
— Чего так долго? — раздался сбоку спокойный голос Курта.
Она перевела на него взгляд и поняла, что обращался он к долговязому блондину метрах в двадцати от них. Незнакомый мужчина в белоснежных кроссовках почти не издавал никаких звуков по мере приближения, один большой квадратный пакет иногда шелестел, случайно задевая штанину спортивок.
— Купишь мне личный самолёт — будет быстрее, — гаденько ухмыльнулся блондин.
Светло-голубые глаза, похожие на кусочки льда, пробежали по Аннель от головы до пят оценивающим взглядом. И не таким раздражающим, когда прикидывают насколько ты хороша для постельных утех, а куда более мерзким и даже чуть пугающим, точно подсчитывающим стоимость твоей жизни. Холодно и расчётливо.
— За те деньги, что я тебе плачу, у тебя ещё язык поворачивается просить надбавки? — иронично приподняв бровь, уточнил Курт, забирая у неприятного типа пакет. И как бы между делом обронил: — Не советую так смотреть на неё.
— Ох, прощу прощения, госпожа Лагвури, профессиональные привычки, — блондин нацепил дежурную улыбку и протянул ей руки, — Николас Блэк — личный адвокат господина Нейпера. Но вы можете обращаться ко мне просто — Ник.
— Приятно познакомиться, господин Блэк, — намеренно подчеркнув формальность обращения, Аннель ответила ему зеркальной насквозь фальшивой улыбкой. Внутри её и без того знобило от переживаний за подругу, не хватало только стресса от общения со скользким законником.
— Подготовь отдельную палату для госпожи Марблс, — и стоило Курту договорить, как табло, оповещающее о ходе операции погасло. — И поскорее.
Николас ушёл. Но прежде, повернулся к Лоренцо и заговорщицки подмигнул, на что тот ещё долго сверлил удаляющуюся худощавую спину свирепым взглядом. И, кажется, шепнув себе под нос что-то вроде: «не перевариваю этого ублюдка», возобновил бдение за дверью операционной.
В палату к Джулии их пустили на следующие сутки. И то, исключительно благодаря особым каналам связи.
Первое, на что обратила внимание Аннель, зайдя в палату — приглушённый свет, плотно закрытые шторы и монотонный писк пульсоксиметра. Потом глаза вцепились в хмурого Лоренцо, стоящего у изножья технологичной каталки. Нехотя, через силу взгляд скользнул вверх по ногам, накрытым тонким одеялом, по перевязанным рукам и зафиксированной корсетом шеи, пока не остановился на опухшем фиолетовом лице, частично прикрытом бинтами и кислородной маской.
Она едва устояла на ногах, прислонившись плечом к стене.
— Всё нормально? — следом за ней в палату зашёл Курт, на пару минут задержавшийся у лечащего врача.
Лоренцо вздрогнул и резко, по птичьему вскинув голову, повернулся всем корпусом в их сторону. Быстро сориентировавшись на местности, он отыскал в углу комнаты стул и поставил его возле Аннель, после чего обратился к Курту:
— Что сказал врач?
— Жить будет, но в больнице ей придётся провести ни один месяц.
От его слов у неё в груди радостным мотыльком заметалась мысль, что теперь всё самое страшное позади. Главное — жизни Джулии больше ничего не угрожает.
— Это и так ясно, — недовольно процедил Лоренцо, явно не разделяющий её радости. — Какие осложнения? Она сможет жить так же, как и раньше, до нападения?
— Нет, — Курт мрачно посмотрел на него и надавил на плечи Аннель, заставляя её присесть на стул. — Жить как прежде, Джулия не сможет.
— Позвоночник?… — упавшим голосом уточнил он.
— Да. Раздроблен в нескольких местах. Оставшуюся жизнь ей предстоит провести в инвалидной коляске, не чувствуя нижней половины тела.
