Ему потребовалось больше месяца, чтобы составить письмо на восемнадцать страниц, на одиннадцать тысяч слов, в котором он рассказывал о выдающихся достижениях Тибора на поле боя, от обороны холма в Чире до спасения Хэмма из северокорейской засады, от ночных вылазок в Долине смерти до непрекращающихся попыток спасти жизни товарищей по оружию. Яркие и складные воспоминания бывшего капрала свидетельствовали о храбрости Тибора и неспособности Хэмма все это забыть. «Я был там не только телом, но разумом и духом», – писал он.
Лео Кормье, тот самый бывший капрал, которого Тибор называл «Полковник Кормье». Фото Бет Рис из архивов армии США
Ленни вспоминал те же истории, что и Рэндалл, но рассказывал их с еще более личной точки зрения. Рубин отказался подчиняться приказу Пейтона, чтобы спасти Ленни. Но даже эта история выглядела блекло на фоне леденящего душу рассказа о том, как Рубин противостоял северокорейской расстрельной команде.
По поводу замолчанных Пейтоном рекомендаций Рубина Хэмм писал: «У нас было два командира роты, которые оба писали рекомендации, один на Медаль Почета и Серебряную звезду, второй только на Медаль Почета… По злой иронии судьбы, они оба погибли почти сразу после этих рекомендаций… Я был там, я видел, какие события привели к этим рекомендациям и, я свидетель всего происходившего.
Обладая мрачным чувством юмора, которое в большей или меньшей степени есть у всех ветеранов, он также добавил:
Ленни был уверен, что Тибор никогда не планировал становиться героем, пусть даже сам он считал его «самым храбрым человеком в мире» и «величайшим героем» Корейской войны.
Тибор и Ленни разговаривали по телефону и переписывались, но их проблемы со здоровьем – ноги Тибора и всяческие недуги Хэмма – мешали им нормально передвигаться по стране. В 1999-м оба смогли, наконец, поправиться достаточно для того, чтобы посетить встречу ветеранов Корейской войны в Денвере, где они провели вместе целый день, рассказывая другу о своей жизни – через сорок один год после того, как китаец вытащил Тибора из транспортера и, казалось, навсегда разделил их с Ленни пути.
Хотя Рэндалл Бриер умер, один из его ближайших друзей, ветеран по имени Дадли Миддлтон, который также служил в Корее, продолжил искать свидетелей похождений Тибора. Только все решили, что Леонард Хэмм – последний из выживших в роте Тибора, как Миддлтон нашел бывшего капрала Гарольда Спикмэна, жившего в Айслине, Нью-Джерси.
Раненного осенью 1950-го, Спикмэна отправили в Штаты еще до того, как силы ООН остановили наступавших северокорейцев на Пусанском периметре. К его счастью, он не попал под Унсан, но зато он был на фронте, когда Тибор удерживал холм. Он прекрасно знал, что Тибора рекомендовали к Медали и что Пейтон помешал ему получить ее. Спикмэну доставалось от Пейтона сразу после Тибора, посколько сержант ошибочно принял капрала за еврея.
В своем письме в отдел кадров Минармии Спикмэн утверждал: «Я искренне считаю, что Пейтон с готовностью пожертвовал бы собственной безопасностью, лишь бы не допустить получение Медали Почета человеком еврейского происхождения или вероисповедания. Он абсолютно сознательно скрывал эти рекомендации».
Спикмэн, как и остальные, понимал, что армия не хочет признавать свои ошибки. «Но мы должны смотреть реальности в лицо на условиях сегодняшнего дня… и исправить несправедливость, вызванную действиями старшины Пейтона, – писал он. – Мы должны склонить чашу весов правосудия в пользу рядового Тибора Рубина… Сегодня мы молимся за то, чтобы правительство по достоинству наградило его за заслуги».
Ответом на эти письма было молчание.
