Еще до его первого визита Эдит написала ему, что влюбилась в Ансельма Риттри, сына семьи, которая присматривала за ней с момента ее переезда. Во время обоих его приездов она и Ансельм предлагали ему переехать в Швецию в случае, если у него не выйдет уехать в Америку. Но почти сразу после их предложения Имре получил «зеленый свет» и билет на
После душевной вечеринки по случаю его приезда в квартире Глории в Бруклине Имре отвел Тибора в пустую спальню для серьезного разговора.
– Я хочу, чтобы ты знал то, что рассказала мне Эдит про наших родителей и Илонку, – сказал он сухо. – Я мог написать тебе, но решил дождаться момента, когда мы сможем поговорить с глазу на глаз.
Евреев Пасто перевезли в другой венгерский городок Хатван, где их согнали вместе с сотнями других евреев на старую кирпичную фабрику. На месте выяснилось, что Ференц – герой Первой мировой; к нему прибыла делегация венгерских офицеров. За былые заслуги Ференц получил предложение спокойно уехать в Будапешт. Он спросил, что будет с Розой, Эдит и Илонкой. Офицеры ответили, что женщины присоединятся к нему после того, как с ними «поработают».
Ференц отказался уезжать без семьи. Офицеры настаивали, чтобы он уехал прямо сейчас: обстановка в Венгрии ухудшалась с каждым днем. Они пообещали ему сделать все возможное, чтобы обеспечить безопасность его жены и дочерей, но Ференц был непреклонен. В тот же день евреев на фабрике загрузили в вагоны для перевозки скота и отправили в Освенцим. Эдит и других молодых женщин, в основном подростков, поместили в бараки. Остальные прямиком отправились в газовые камеры.
Эдит не вдавалась в подробности своего нахождения в руках нацистов, рассказала лишь, что ее перевозили из лагеря в лагерь, и что когда у немцев дела пошли совсем плохо, она оказалась в числе тысячи заключенных, которых обменяли у шведов на лекарства. Когда она только приехала, за ней стала присматривать семья ортодоксальных евреев из города Мальме. Со временем она влюбилась в одного из их сыновей.
Когда Имре закончил, Тибор поблагодарил брата за то, что тот дождался и рассказал ему это лично. Затем заплакал. Пусть даже он не получал никаких письменных тому подтверждений, Тибор уже несколько лет был уверен, что их родители и Илонка погибли. И вот теперь он наконец мог их похоронить – по крайней мере, в своем сознании.
В 1949-м напряжение между двумя мировыми державами – Соединенными Штатами и СССР – нарастало. Обеспокоенные экспансией Союза, Штаты сформировали военно-политический блок НАТО вместе с Британией, Францией, Италией, Канадой и другими западными странами.
После неудачной блокады Берлина русскими Германия разделилась на две самостоятельные республики. Восток достался советскому блоку Иосифа Сталина; другая половина осталась с Западом. Сталин подписал договор с новообразованным коммунистическим правительством Китая; этот союз вскоре заставит дрожать от страха весь Корейский полуостров. Но у Запада были и другие поводы для переживания. В 1949-м мир потрясла новость о том, что Советы провели испытания своей первой атомной бомбы.
Хотя газеты, радио, а также телевизор только и делали, что предупреждали о «красной угрозе», Тибора это не волновало. Он смотрел на Россию как на нищее государство рабов по другую сторону света, страну, которая по всем статьям уступала могучим Соединенным Штатам. Он был уверен, что даже если она и задумает воевать, то Штаты сотрут ее в порошок. Впрочем, он сильно сомневался, что Восточная Европа посмеет атаковать Северную Америку.
Имре и Глория в Нью-Йорке, 1949-50-й. Семья Ирэн Рубин
Один из бывших напарников Имре по команде поселился в Калифорнии, в городе Окленд. Генри наняла на работу большая семья польских евреев, разбогатевших на металлоломе. В своем письме Имре он убеждал его, что работы здесь более чем достаточно и что Имре спокойно может пожить у него, пока не найдет себе что-то постоянное.
Калифорния не интересовала Имре: он работал плотником в Бруклине и собирался жениться на Глории, а вот Тибор заинтересовался. Провинциал по духу, он чувствовал, что Нью-Йорк движется слишком быстро для него. А еще он чувствовал, что на Западном побережье будет проще попасть в армию. Подтвердить это подозрение он никак не мог, но в девятнадцать лет он понятия не имел, как функционируют вооруженные силы США. Осенью 49-го с пятью сотнями долларов в кармане и ощущением всемогущества он купил билет на поезд через всю страну. Попрощался с Норманом и Имре и пообещал написать, как только обустроится.
Путешествие до Калифорнии обошлось ему в пятьдесят баксов и проходило через самые живописные ландшафты, когда-либо виденные Тибором. Наблюдая за сердцем Америки из вагона-ресторана, он чувствовал себя королем величайшей страны в мире.
