Влад медленно расстегнул пиджак, кинул его на кровать и занял расслабленную позу, не спуская с меня глаз. Чего он ждал? Что же произошло, если его ненависть достигла настолько безумного масштаба?
Пусть мужчина и спокойно стоял, не делал никаких резких движений и выглядел умиротворенным, я на подкорках сознания чувствовала, что он готов в любую минуту, как дикий зверь, подлететь ко мне и схватить.
Я осторожно спросила и сделала еще один шаг к окну:
— Ты вроде бы говорил, что разговор будет недолгим.
— Если не будешь сопротивляться, то недолгим. Но домой ты сегодня не вернешься. Как, впрочем, и завтра.
Я ошарашенно посмотрела на него и сипло уточнила:
— Что с тобой? Ты в порядке? Если кто-то вызвал твой гнев, не надо срываться на мне.
Влад усмехнулся и коснулся ладонью глаз, словно ему было больно даже просто смотреть на меня:
— А что, если источником моей злости являешься именно ты? Что тогда, Ада?
Мужчина медленно шагнул в мою сторону. Я задержала дыхание, слыша безумно быстрый стук сердца, пытающегося выпрыгнуть из груди.
Влад сделал еще один шаг и остановился, прохрипев:
— Судя по твоей реакции, она сдержала свое слово.
— Она? Ты о ком говоришь? Я ничего не понимаю!
— О, милая, ты поймешь. Жаль, что мои добрые намерения не повлияли на тебя, и приходится переходить к серьезным мерам.
Он расстегнул пуговицы на рубашке, развязал галстук и бросил все на кровать. Оскалившийся дракон, стерший нашу совместную татуировку, казалось, смотрел мне прямо в душу и выворачивал ее наизнанку.
— Я не подхожу к тебе лишь потому, что боюсь не сдержаться. Боюсь придушить тебя прямо здесь за то, что ты сделала.
Я вздрогнула и пошатнулась, когда Влад со всей дури обрушил кулак в стену. Никак не могла понять, какого черта он так себя ведет и что вообще происходит.
— Тебе нужно успокоиться. Давай я поеду домой, и завтра мы спокойно поговорим.
Мужчина яростно заорал:
— Не будет никаких «завтра»! Хватит, я сыт по горло твоей ложью. Даже сейчас не можешь наконец-то произнести это вслух? Не думал, что ты способна еще ниже пасть в моих глазах. Молодец, Ада, просто умница. Облегчаешь мне задачу. Теперь я по-настоящему тебя ненавижу.
Я хотела оправдаться, сказать утешающие слова, чтобы как-то его успокоить, но Влад резко приблизился ко мне и схватил за горло.
Мужчина закрыл мне рот рукой и процедил, наматывая волосы на кулак:
— Не можешь сказать, тогда послушаешь меня. Ты сделала аборт. Убила моего будущего ребенка, стала работать шлюхой и потеряла вообще какие-либо моральные ориентиры. Ты напрочь стерла Аду, которую я любил. Новую версию тебя я хочу лишь уничтожить.
Единственный человек, кто это знает — Роза. Почему людям так нравится предавать друг друга? Что заставило ее пойти на это?
Он снова крепко стиснул мою шею и прошипел у уха:
— Чувствуешь это? Тебе больно? Дрянь, ты и представить себе не можешь, как сложно мне сдержаться и не убить тебя прямо на месте. Нет, нет. Не будет так легко. Я заставлю тебя страдать и проживать свой Ад наяву.
Я вцепилась зубами в его руку и оттолкнула мужчину в сторону. Закричала изо всех сил:
— А что мне было делать? Скажи, тебе было бы легче, если бы, вернувшись сюда, ты вдруг узнал о том, что у тебя есть ребенок, который скоро пойдет в школу и ни черта не знает о своем отце? Ну, легче было бы?
— Закрой свой рот.
— Нет. Я тебя выслушала, теперь твоя очередь заткнуться. Мне было всего девятнадцать лет. Я не была готова стать мамой, забивать на университет и на все будущие перспективы, посвятив себя лишь дому и ребенку. И уж тем более я не собиралась становиться матерью одиночкой без заработка, сидеть у мамы на шее и плакаться о своей никчемной жизни! Прекрати врать, Влад, тебе было бы плевать на ребенка.
Даже сейчас я не говорила ему правду. На самом деле меня заставили это сделать. Угрожали жизнью моей матери, обещали опубликовать видео и оставить меня ни с чем. Он не сможет это понять. Если узнает, опять попадет в неприятности. Сколько бы власти у Влада ни было, ему не в силах справиться с этими людьми. Для него безопаснее просто меня ненавидеть. Я не могла позволить еще одному человеку пострадать из-за меня.
Мужчина замахнулся и крепко сжал ладонь, с гневом смотря мне в глаза:
— Страшно?
— Нет. Ударь. Больнее мне уже не будет. Если тебе полегчает, пожалуйста. Бей.
Мы замерли. Смотрели друг другу в глаза и тосковали по жизни, которая была у нас отнята. Можно винить в этом судьбу или случайное стечение обстоятельств, но решение мы принимали самостоятельно. И потому эта боль жгла сильнее любого пожара. Осознание вины и последствий преследовало нас и било наотмашь.
Глаза Влада покраснели, и он начал быстро моргать, чтобы прогнать непрошенные слезы. Его рука задрожала, тело напряглось, как комок заржавевшей проволоки. Взгляд мужчины не отрывался от меня, был неподвижен и непроницаем.
Я схватила его ладонь, которой он хотел меня ударить, и приблизила к своему лицу.
