- Видишь, мальчик? Они жгут величайшего из ныне живущих. Знаешь, что самое забавное? Он еретик, но они жгут его не за ересь, а за колдовство, хотя он не умеет даже зажигать огонь. Он математик.
Костер точно приблизился и Каетано разглядел прикованный к столбу уже обуглившийся скелет, смотревший на него пустыми черными глазницами. Каетано отшатнулся и услышал голос старика:
- Он очень боялся умирать. Он сказал, что земля круглая и вертится вокруг солнца.
- Она и вправду круглая. - прошептал Каетано, не в силах отвести взгляд от черного столба.
- Тссс... - старик до боли сжал его плечо. - Ты же не хочешь попасть на костер, мальчик?..
Каетано быстро оглянулся, и точно с размаху налетел на стену: прямо на него смотрели пустые глазницы обожженного черепа.
- Ты ведь смерти боишься, мальчик?..
Каетано дернулся и проснулся.
Из маленького окошка в лицо ему светило солнце. Было тепло; пахло луком, свежим хлебом и печным дымом. Он лежал на кровати в небольшой уютной комнате, точно кадка - медом, заполненной солнечным светом. В ногах у него спала большая черная кошка.
Кто-то шевельнулся рядом, Каетано скосил глаза и увидел девочку, сидевшую на полу возле кровать, смотревшую на него почти не мигая как какое-то приведение. Едва он пошевелился, она подскочила и стрелой вылетела из комнаты. Закрывавшая выход цветная занавеска взметнулась как флаг. Кошка сверкнула зеленым глазом, вопросительно глянув на колдуна.
- Лежи уж. - проворчал Каетано. Он закрыл глаза и некоторое время лежал, выравнивая дыхание. Когда болен, погружаться в транс гораздо проще - духу легче покинуть тело.
Он взлетел над домом. Деревня стояла на изгибе реки, укрытая от чужих глаз холмами и лесом. Дорогой, ведущей в деревню, давно не пользовались, да и вся местность вокруг выглядела заброшенной, необитаемой. Было похоже, что он все-таки добрался до той самой деревни, хотя с равным успехом это могло оказаться вовсе другое селение. Больше половины домов здесь пустовало, четыре или пять выглядели обжитыми, но не сильно отличались от соседей.
Медленно повернувшись, Каетано взглянул вверх: буря давно закончилась, по небу летели рваные полупрозрачные клочья белых облаков. "Долго же я спал..." - подумал он отстраненно. В этот момент он почувствовал как внизу, в доме, кто-то вошел в комнату, и поспешил вернутся.
Сутулясь, точно на хребет ему водрузили мешок, из-за занавески возник мужик, показавшийся Каетано точной копией давешних разбойников - такой же бородатый и коренастый. Правая рука у него была замотана тряпками, и трех пальцев на ней не хватало.
- Утро доброе, господине. - поздоровался мужик, увидев, что гость проснулся. Каетано кое-как сел, облокотившись спиной о спинку кровати, и кивнул хозяину:
- Доброе. Долго я спал?
- Сутки почти, господине. - Крестьянин кашлянул в кулак. Чувствовал он себя очень неловко, переминался с ноги на ногу, косился по сторонам и покрехтывал в кулак.
- Меня Марио зовут. - представился он. - Я поблагодарить хотел вас, за жену и дочку, значит. Мы вот домой возвращались, а тут... Мне-то по голове огрели...
Каетано брезгливо поморщился, глядя на обрубок руки, и с трудом подавил желание отвернуться, но крестьянин истолковал его движение по-своему - испугался, что спаситель еще не оправился.
- Вы отдыхайте, отдыхайте, я уже ухожу. - Мужик попятился. - Анна попозже заглянет - проведает, как вы, значит...
- Что за Анна? - переспросил Каетано, подумав про себя, что не хватало еще принимать каждые пять минут всех благодарных жителей деревеньки по очереди.
- Лекарка. - охотно пояснил Марио с таким неподдельным уважением в голосе, точно говорил о королеве по меньшей мере.
- Пусть ее... - Каетано нетерпеливо махнул рукой. - Лучше скажи, до порта от вас далеко?
- Дня три, ежели верхом.
- Хорошо. - кивнул Каетано и откинулся на подушку, заканчивая разговор, который успел его утомить.
- Если нужно что...
- Поесть.
- Иви сейчас принесет. - закивал Марио, скрываясь за занавеской. - Отдыхайте.
8. Несколькими днями ранее.
День уже клонился к вечеру, и сквозь маленькие зарешеченные окошки свет с трудом проникал в зал. С низкого потолка капала вода, пахло сыростью; в глубине, возле стены, поблескивало красное пламя жаровни. Посреди зала стояло длинное деревянное ложе с ремнями, вокруг, вдоль стен, стояли дыбы и колодки, а на стене были аккуратно развешаны клещи и щипцы, железные обручи, ножи, спицы...
Двое палачей в больших кожаных передниках ввели в зал молодого человека. Им приходилось почти волочь его по полу, потому что ноги у бедняги подкашивались на каждом шагу. Палачи уложили его на ложе и накрепко привязали ремнями, третий, до того стоявший возле полок скрестив руки на груди, выбрал из инструментов железный прут, похожий на кочергу, и опустил в жаровню. Юноша негромко застонал.
От стены отделилась неприметная тень. Этот человек был на вид сорока, или сорока пяти лет, немного сгорбленный, с набухшими красными веками, нависавшими над блестящими светло-карими глазами.