Каетано на мгновение застыл на пороге, привыкая к прохладному воздуху после тепла дома, и шагнул со ступенек. Вряд ли так уж интересно было бродить по деревенским улицам, но и сидеть на одном месте он не мог - начинал чувствовать себя мешком брюквы. Чтобы хоть немного развеяться, Каетано решил дойти до околицы, до берега небольшого ручейка, крючком огибавшего деревню. В той стороне он почувствовал какое-то движение под землей, и теперь хотел заодно проверить догадку.
Ручей еще жил: вода журчала по камням и подмывала замерзший берег. Каетано не стал спускаться к воде, а остановился возле трех валунов на краю склона. Кто-то сложил камни в особую конструкцию: один, удлиненный, стоял в центре, два поменьше - по бокам, а перед ними из земли поднимался куст бузины. Похоже, что куст пересадили сюда нарочно.
Помедлив, Каетано опустился на колени перед деревом и приложил ладони к земле - рядом с деревцем земля отдавала чуть слышно теплом, хотя не настолько, чтобы растопить иней, покрывавший ее. Каетано глубоко вздохнул и попытался заглянуть сквозь толщу почвы. Он почти сразу увидел то, что ожидал: тонкую золотую нить, которая шла под камнями и убегала в овраг, сливаясь с потоком воды. Здесь проходила линия Ллея, и кто-то сделал "колодец" там, где она ближе всего подходила к поверхности, чтобы достать до Силы.
"Анна?" - подумал Каетано.
Ветер донес до него звук шагов. Он оглянулся и увидел старика, идущего к нему от деревни. Старик был невысокого роста, да еще выступающий горб пригибал его к земле; ветер развевал по вискам редкие пряди седых волос.
- Здравствуйте, магистр. - поздоровался старик на удивление чистым и звучным голосом, подходя ближе.
- Мы не знакомы.
- Нет, но вы разглядели мой источник.
Каетано мельком глянул на камни.
- Это сделал ты?
- Я. - Старик широко улыбнулся и по-хозяйски протянул руку к камню.
Каетано перехватил его за запястье и отдернул рукав, успев увидеть на желтоватой коже страшный шрам, прежде чем старик отдернул руку.
- Скованный. Лигатум. - Каетано брезгливо отер ладони о край плаща. Заметно уязвленный, старик сжал запястье и облокотился о камень.
- Хотя бы и так, - пробормотал он, - зато живой. В те времена многие шли на сделку с Церковью. Если перед тобой на выбор ставят костер и...это, выбор очевиден. А расплавленный свинец можно и потерпеть.
- Это не жизнь. - пренебрежительно бросил Каетано. - У твоей жизни нет смысла, уж лучше умереть.
У старика затряслись губы, он хотел что-то ответить, подался вперед, но слова так и не прозвучали. Закрыв ладонью глаза он отвернулся; плечи его беззвучно сотрясались.
- Неужели тебя и вправду устраивает такое существование? - спросил Каетано. - Абсолютное бессилие - это ли не хуже смерти?
- Ты действительно так думаешь? - тихо спросил старый колдун, не поднимая глаз. - Ты только жил, а чтобы научиться жить нужно умереть. Я знаю это доподлинно - я был на грани смерти.
"А я умираю. Очень медленно. - подумал Каетано. - Это учит не просто жить, а уметь желать жизни страстно, каждое мгновение ощущать жизнь, каждой клеткой тела чувствовать ее, уходящую. И мучиться: почему вам, не ценящим ее, дана эта самая жизнь, а мне - смерть?.." - но вслух он ничего говорить не стал. Он просто стоял и смотрел, как тихо опускался на серый камень снег. Слушал, как далеко в лесу трещит сорока. Он успел почти забыть о старике, когда то заговорил снова.
- Для чего ты пришел в деревню? - глухо спросил он.
Каетано оглянулся на старого некроманта и промолчал. С тем, кто отказался от Силы, ему было не о чем говорить, и нечего было объяснять. Старик все понял. Презрение того, кого мнил равным себе вынести тяжелее, чем презрение к себе самому. Отвернувшись, он медленно побрел обратно в деревню, на ходу что-то бормоча себе под нос и тряся головой. Но Каетано этого уже не видел - он смотрел вниз, на ручей, звенящий на дне оврага.
12.
Вечером он сидел в общей комнате и пил принесенное Анной лекарство из глубокой деревянной кружки. Если только он что-то понимал, кружку вырезали из ольхи, да не просто так. Он даже не стал проверять, нет ли в отваре яда, и без того зная, что нет: та, что служит Земле, не может убить или навредить, иначе сила сразу оставит ее. Таким сила дается не для себя - для других. Каетано этого на понимал.
- ...когда-то давно все было иначе. В те времена по земле еще бродили великаны, а в лесах обитал волшебный народец. Людей тогда было мало.
Голос Анны звучал убаюкивающе и ласково. Они сидели в полутьме за столом: Иви на коленях ведуньи, Марио возле печи баюкал ноющую культю - Анна давала ему что-то, чтобы снимать боль, но пить слишком часто запрещала, и он маялся. Его тихая жена вязала. Каетано сидел в углу, грея руки о чашу и прислушиваясь в пол уха к рассказу. За окном подвывал ветер, но бури так и не случилось. Уютно потрескивал огонь в печной утробе, пахло едой и еще травами, но это от Анна. За эти дни Каетано успел привыкнуть, что ведунья всегда приносит с собой запахи полыни и ромашки, вереска и имбирного корня. Он ко многому успел привыкнуть, и это тяготило его.