Это движение? Когда не знаешь, как двигаться, сложно определить. И чье это движение - мое, или это движется кто-то еще?
...
Ни темноты, ни света...
...
Я в Пустоте. Да, теперь я понимаю. Это искусство некромантов - я в мире демонов.
Невозможно - я не способен вызывать транс, как колдуны. Я уснул, и попал сюда случайно?
...
Что это? Что-то огромное, что-то ворочается в коконе. Змея? Я вижу чешую, но оно не ползает, нет, оно выше. Отвратительное. Оно... готовится пробудиться?...
Бежать!
Римболт дернулся и проснулся. В соборе уже погасили половину свечей, прихожане разошлись, остались только служки, которые точно призраки блуждали между подсвечников, снимая огарки и наплывший воск. Римболт встал со скамейки, и, поймав за рукав первого попавшегося мальчишку, спросил, у кого можно взять ключ от склепа. Тот непонимающе заморгал.
- Я апостол Святой Инквизиции. - вздохнув, объяснил Римболт. - Расследую убийство отца Ролана. Ключ от склепа?..
- А-а! - просиял мальчишка и махнул рукой. - Не заперто.
- Ладно.
Римболт ободряюще хлопнул струхнувшего мальчишку по плечу - на представителей Инквизиции все люди реагируют одинаково. Служка кашлянул и, неразборчиво попрощавшись, убежал к подсвечникам.
Ступени каменной лестницы то и дело выворачивались из под ног, пока он спускался вниз. Огонек лампадки робко подрагивал, но не гас, отважно сражаясь с темнотой.
- И так, что мы имеем? - рассуждал Римболт, осторожно ступая по ступеням. - Некто, дождавшись темноты, проникает в склеп, выламывает и разоряет гроб святого, затем убивает священника, ударив в спину телекенетической волной и добив ножом... Дьявол! - Римболт встал со ступеней, потряс отбитой ногой, и, запалив погасшую лампаду, стал спускаться дальше.
- Что мог делать отец Ролан ночью в склепе? Не затащили же его туда силком, в самом деле! Если бы это был убийца, он прирезал бы монаха прямо в постели, значит, ключевое звено - гроб, а священник подвернулся случайно. Конечно, гроб могли разломать для отвода глаз, чтобы обставить все как кражу, но тогда из гроба пропал бы золотой крест. Стало быть, этот маг точно знал, что ему нужен именно этот гроб. Он пришел ночью, отец Ролан его застал, попытался сбежать - убийца сбил его с ног и добил. Логично? Ну еще бы! Есть только один непонятный момент...
Римболт остановился у подножия лестницы, и заглянул в коридор.
- Какого черта магу понадобилось в могиле святого?
Он замер, прислушиваясь к своим ощущениям, и почувствовал, как сердце замерло на долю секунды. В склепе царила пустота. Он не чувствовал даже слабого дуновения жизни: ни пауков, ни мышей - ничего абсолютно. Так бывает только тогда, когда колдует некромант.
- Магия смерти. - прошептал Римболт. - Неужели снова?
9.
С черного неба вниз на землю холодно глядела луна, и в ее свете четко, как нарисованные, выделялись силуэты деревьев и покосившихся надгробий. Кто-то когда-то сочинил легенду о том, что солнце и луна - это глаза неба, и днем небо смотрит на мир зрячим глазом, а ночью - слепым. От того-то все злодейства и творятся по ночам, пока не видит справедливое небо.
Каетано посмотрел на луну, чуть надкушенную с левого бока, и шутливо погрозил небу пальцем.
- "Не вижу, не слышу, не говорю." - со смешком сказал он и перепрыгнул через холмик заброшенной могилы. - Справедливо отмеряешь время и для добра и для зла. К чертям такую справедливость.
Он зацепился ногой о покосившийся крест и выругался, пробурчав: "Ненавижу кладбища."
Майский холодный вечер хранил молчание: не было слышно стрекотания насекомых, которые еще толком не проснулись после зимы и ждали тепла, не свистели ночные птицы, и даже вурдалак, промышлявший на кладбище трупами, сбежал на дальнюю сторону, забился в старую могилу и замер, тараща лишенные век глаза в темноту. Но вурдалак некроманта не волновал, он искал нечто совсем другое.
Почти в самом центре кладбища, где большинство могил уже сравнялось с землей, Каетано остановился возле неприметного холмика, поросшего гусиным луком. Наполовину врытая в землю, на холмике лежала могильная плита. Каетано склонился над ней, тщательно оглядел, поводил рукой, удовлетворенно хмыкнул и уселся ждать.
Время шло, и луна постепенно перемещалась по небу, а свет ее полз по земле, подбираясь к каменной плите. Когда луна осветила ее всю, на каменной поверхности стали проступать стройные буквы:
IBI CUBAVIT LAMIA
Склонившись над плитой, Каетано негромко произнес несколько слов и отступил, стараясь, чтобы даже край плаща не задел вспыхнувшего над холмом сияния. В облаке света возникло существо, очертаниями напоминавшее девушку, но образ был слишком зыбок и неясен. Существо зависло над землей, покачиваясь от ветра и поворачивая изящную головку.
- Что ты сделал? - горестно спросила Ламия.
- Ты полетишь к человеку, которому принадлежит эта вещь. - Каетано бросил на землю пряжку от плаща. - Навестишь его сегодня же ночью. Лик я тебе верну, но если ты вздумаешь обмануть меня, я запру твою могилу серебром - ты умрешь с рассветом.
- Я сделаю, как ты хочешь. - прошелестела Ламия. - Верни лик.