я надеялся на рекордную сумму. Я хотел, чтобы меня продали дороже, чем
Джона Карью, но было что-то еще в том, чтобы видеть это, написанное
черным по белому. Это было ошеломляюще. А хули - восемьдестят пять
миллионов крон! Но прежде всего, ни один швед, ни один скандинав, ни даже
Хенке Ларссон, ни даже Джон Карью не были проданы за деньги даже
близкие к этому. И конечно я осознал, что об этом напишут везде. Я уже знал,
что такое публичность.
Но тем не менее, когда я купил газеты на следующий день, - там было
полное безумие.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В прессе была настоящая Златан-оргия. Парень в золотых
шортах. Златан Невероятный. Златан то и Златан, сё - и я читал и
смаковал это.
... Но тем не менее, когда я купил газеты на следующий день, - там
было полное безумие. В прессе была настоящая Златан-оргия. Парень в
золотых шортах. Златан Невероятный. Златан то и Златан, сё - и я читал и
смаковал это. Помню, как-то мы с Чиппеном (Ким Чельстрём) и Кеннеди
Бакирчиоглу, игроками молодежной сборной, вышли в Борасе чего-нибудь
поесть. Мы сидели себе в кафе, с плюшками и безалкогольными напитками,
когда вдруг появились девушки примерно нашего возраста, и одна из них
говорит, вроде как стесняясь: Это ты тот парень за 85 миллионов крон?» И
что я мог на это ответить?
«Ну да»,- сказал я: «Это я». Мой мобильник непрерывно звонил. Люди
подлизывались ко мне, и поздравляли меня, и в основном завидовали — все,
кроме одного человека — это была мама. Она совершенно вышла из себя:
«Боже мой, Златан, что случилось?» - вопила она. «Тебя похитили? Ты
умер?» Она видела меня по телевизору и на могла понять, о чем они говорят,
а что может хорошего случиться, если ты из Росенгарда и попадаешь в медиа
— обычно это означает, что дела плохи.
«Все в порядке, мама. Меня только что продали в Аякс»,- сказал я ей,
а она как разозлится! «Почему ты ничего не рассказал? Почему мы должны
узнавать об этом из телевизора?» Она тут же успокоилась — я нахожу это
очень трогательным, когда вспоминаю, - и уже на следующий день мы с Йоном Стен Ольсеном отправились в Нидерланды, и я был одет в розовый
свитер и коричневую кожаную куртку, которые были моей самой клёвой
одеждой, и я дал пресс-конференцию в Амстердаме. Там была большая
шумиха — фотографы и журналисты сидели и лежали повсюду, а я сиял. Я
смотрел на всех свысока. Я был счастливым и смущённым. Я был большим и
маленьким одновременно, и я впервые в жизни попробовал шампанское и
скорчил гримасу — типа, что это за гадость? Бенхакер вручил мне футболку
с номером 9, который носил Ван Бастен.
Даже этого было слишком много, и посреди всего этого несколько
парней снимали документальный фильм обо мне и ФК Мальмо, под
названием Bladarar (Синие Маньяки), и они поехали в Амстердам и снимали
меня со спонсорами клуба в автосалоне Mitsubishi, и я по нему бродил в своем
коричневом кожаном пиджаке и присматривался к тачкам.
«Как-то нереально просто прийти сюда и взять себе одну. Но я думаю,
что привыкну к этому.» - сказал я, - и они усмехнулись.
Это было первое восхитительное чувство того, что всё возможно. Это
была сказка, действительно сказка, в воздухе веяло весной и я пришел на стадион Аякса и стоял там на пустой трибуне с леденцом во рту, а тем временем журналисты всё сильнее и сильнее входили в раж. Они строчили
рассказы про мальчика из гетто, которому выпал шанс осуществить свои
мечты, и на следующий день они писали о том, что Златан почувствал вкус к
жизни профессионального футболиста и к роскошной жизни, - и это когда
вот-вот должен был начаться сезон в Allsvenskan. Хассе Борг договорился,
что я останусь в «Мальмо» еще на 6 месяцев, поэтому я сразу же вернулся из
Амстердама на базу. Довольно беспокойный был день, как я помню.
Я только-что подстригся и был рад снова увидеть товарищей по
команде. Но теперь они все просто сидели в раздевалке, держа перед собой
газеты, читая обо мне и о моей «роскошной жизни». Эта сцена есть в фильме.
Я вхожу, смеясь, снимаю куртку и издаю радостный крик, диковатое «йе-ха!»
- и они смотрят вверх. Я чувствовал себя виноватым перед ними.
Они выглядели несчастными. Конечно, они все позеленели от зависти,
и хуже всех выглядел Хассе Маттиссон, парень, который дрался со мной в
Гуннилсе. Он казался полностью разрушенным, но он всё-таки сильный
парень. Он капитан команды и должен держаться. И он пытается: «Я должен
тебя поздравить. Это блестяще! Ты должен использовать этот шанс», - сказал
он, но кого он мог обмануть? Камера зафиксировала всё.
Камера переходит с его грустных глаз на меня, и я сижу себе на
скамейке, сияя, счастливый, как дитя, и может быть, - даже не знаю, - я был
немного не в себе в те дни. Всё время что-то происходило. Я хотел движухи,
