Но тогда люди могли сказать все, что угодно. И на утро 18-го мая мне
позвонили. Хелена и я были в Монте-Карло с Александром Остлундом и его
семьей, и по телефону мне сказали, что рядом с моим домом полиция. Они
хотели зайти. У них даже был ордер на обыск квартиры. Что я мог поделать?
Я сразу же свалил из Монте-Карло. За час я доехал до Турина и
встретил ту самую полицию. Надо сказать, они вели себя по-джентльменски.
Они просто делали свою работу. Но все равно, приятного мало. Они
собирались просмотреть все мои платежи от «Ювентуса», как будто я какой-то преступник. И потом они спросили, принимал ли я какие-либо незаконные
деньги. Я сказал им правду: «Никогда!» И они продолжили поиск. Наконец я
сказал: «Это ищите?» – и протянул наши с Хеленой банковские выписки. Им
оказалось этого достаточно. Они поблагодарили нас, попрощались, сказали,
что им нравится, как я играю, и прочую хрень.
Джираудо, Беттега и Моджи ушли со своих постов тогда, этого
ожидали. Они оказались по уши в дерьме. Моджи сказал газетам: «Я потерял
свою душу. Её убили».
На следующий день акции «Ювентуса» обвалились на Итальянской
фондовой бирже. В тренажерном зале прошло срочное собрание, и я его
никогда не забуду.
Спустился Моджи. Внешне он выглядел так же, как и обычно: хорошо
одет, представителен. Но это был другой Моджи. В прессе, помимо всего
прочего, появился скандал, связанный с его сыном. Что-то связанное с
супружеской неверностью. Он говорил об этом, о том, насколько это
оскорбительно. Помню, что я был с ним согласен. Личные дела, никак с
футболом не связанные. Но не это меня поразило больше всего.
А то, что он начал плакать. Он. Из всех людей на планете. Я
прочувствовал это и понял, что никогда не видел его слабым. Мужик всегда
держал все под контролем, излучал силу и власть. Но сейчас… как это
объяснить? Еще недавно, казалось, он показывал весь свой авторитет, говоря
мне, что контракта больше нет, и т.п. А сейчас, внезапно, я стал тем, кто
жалел его. Мир перевернулся вверх тормашками. Может быть, мне не стоило
даже беспокоиться о нем и сказать, мол, сам виноват, вини только себя. Но
мне действительно было его жаль. Больно видеть такого человека, как он,
когда его имя опорочено. Позже я много думал об этом, и уже не так, как
раньше: нельзя всё принимать за чистую монету! Я начал понимать
некоторые вещи иначе. Почему он постоянно откладывал наши встречи?
Зачем столько нервов?
Чтобы защитить меня?
Я начал так думать, но на 100% не был уверен. Но мне хотелось в это
верить. Он ведь должен был еще тогда знать, что тайное станет явным.
Должен был понимать, что «Ювентус» уже будет не таким, как прежде, и для
меня бы все закончилось, если бы он надолго связал меня с клубом. Я бы в
таком случае просто остался в команде, несмотря ни на что. Верю, что он
тоже об этом думал. Моджи мог не всегда тормозить при красном свете, или
подчиняться каждому правилу и пункту регламента. Но он был талантливым
бизнесменом, беспокоился обо всех своих игроках, я знаю это. Без него моя
карьера была бы в тупике. Я благодарю его за это, и когда его критикует весь
мир, я на его стороне. Мне нравился Лучано Моджи.
«Ювентус» был тонущим кораблем, и люди начали говорить, что клуб
будет понижен в классе до серии B, а то и до серии С – настолько это было
серьезно. Столько всего навалилось, невозможно было принять все сразу. Мы
построили отличную команду, выиграли два «скудетто» подряд – и лишились
всего из-за чего-то, что вообще не имеет отношения к нашей игре? Это
слишком. Прошло какое-то время, прежде чем новое руководство осознало
всю серьезность ситуации. Помню телефонный звонок от Алессио Секко.
Алессио Секко был менеджером в старой команде. Он был из тех, кто
звонил мне и предупреждал о тренировках: «Сегодня начинаем в 10:30! Не
опаздывай!» – всякое такое. А теперь он неожиданно стал новым спортивным
директором – полный бред! – и мне пришлось напрячься, чтобы принимать
его серьезно. Но в том, первом разговоре он начал с этого:
— Если поступит предложение, Златан, принимай. Рекомендую.
Это была последняя хорошая вещь, сказанная мне тогда. После этого
все стало тяжелее, это понятно. Игроки покидали команду один за другим:
Тюрам и Дзамбротта перешли в «Барселону», Каннаваро и Эмерсон – в
«Реал», Виейра – в «Интер», а остальные вызванивали агентов с одной
фразой: «Продай нас поскорее. Есть варианты?»
Отчаяние и неуверенность повисли в воздухе. Много чего
