Каан рос в обычной турецкой семье. Отец работал водителем автобуса, мать – швеей на одной из фабрик. Каан – первенец и гордость родителей, а его младшая сестренка – поздняя девочка, – потому всеобщая любимица и баловень судьбы. Семья придерживалась строгих мусульманских правил: отец исправно посещал мечеть по пятницам, а мать – почти каждый мевлют67, если на махалле или у родственников кто-то родился. Правда, страдала женщина от модного в сегодняшние дни недуга – биполярности. Правоверный супруг несчастной считал неожиданную смену настроения жены дьявольскими выходками, с примерной периодичностью водил к имаму68, изгонять бесов.
Дети росли самостоятельными. Каан помогал и по дому, и с сестренкой, когда мать из-за болезни не в силах была подняться с постели, и уже в тринадцать лет начал зарабатывать на кусок хлеба: устроился к матери на швейную фабрику. Руки мальчишки были натружены и в ранах: следы тяжелых ножниц оставались порой кровавыми ссадинами на ладонях и у основания большого пальца. В его обязанности входило быстро разрезать огромные куски плотной ткани. Такая работа и взрослому человеку не по силам.
Каан с детства много работал: и воздушные шарики продавал, и в ресторанах белье гладил, и симит69 по автобусам разносил. А потом понял, что его призвание – быть поваром. Поступил учиться в кулинарный техникум, который закончил с отличием. Нашел место в одном из ресторанов Стамбула, переехал от родителей в жилье поближе к работе, чтоб не мучить себя ежедневной борьбой с жуткими пробками. И всё, казалось, прекрасно сложилось в его жизни, у него даже девушка появилась, на которой он собирался жениться. Но волею судеб Каан познакомился с Джаном.
– Что твой повар положил в это блюдо? Позови-ка его сюда! – кричал на администратора ресторана изрядно подвыпивший Джан.
Недоумевающий Каан приблизился к гостю. Он отвечал за салаты и закуски, но в этот вечер, как назло, шеф по мясным блюдам заболел, и Каан подменял его.
– Тут стекло! – кричал Джан. – Ты что, шерефсиз70, хочешь гостей этого ресторана отравить?
Раздробленный кусок стекла лежал на тарелке рядом с аппетитным стейком, который еще несколько минут назад сам Каан с трепетом и всей ответственностью приготовил.
– Это какая-то ошибка, эфендим, мы сейчас же всё поменяем и исправим, – Каан не сводил глаз со стекла, пытаясь сообразить, как оно могло там оказаться.
– Да ты что, козел, хочешь, чтоб я после этого позора еще и платил за свой ужин? Получай!
Джан ударил бы Каана по лицу, но крупный парень вовремя увернулся, и забияка полетел в проход между столиками. Вскочив на ноги, Джан несколько раз пытался ударить Каана, ухватившись за него, как детёныш обезьяны за лохматую мать, но попытки оказались тщетными: повар так ловко уворачивался, что посетитель ни разу не сумел прикоснуться к нему. Вскоре Джан вымотался. Его проводили, не взяв плату за ужин и пригласив в скором времени снова, пообедать за счет заведения. Хозяин ресторана сделал строгий выговор Каану и пообещал лишить работы, если что-нибудь подобное хотя бы раз снова повторится. Вряд ли бы начинающий повар получил рекомендательное письмо, скорее наоборот, ни один приличный ресторан не захотел бы с ним работать после подобного увольнения. Каан не мог знать, что в подвале под рестораном находился склад, где Джан и его банда хранили нелегализованный алкоголь. Хозяин ресторана получал за это неплохие деньги и охрану.
Закончив работу, Каан вышел из ресторана, закурил и побрел по темным, узким переулкам района Мода вверх к своей съемной квартире.
– Хэй! Постой! – Джан окликнул Каана.
– О! Так вот, значит, как ты привык решать свои проблемы, подлец! Поджидаешь меня? Где твои дружки, трус?
– Да какие дружки? У меня предложение. Я видел, как ты ловко уворачивался от ударов…
– Пошел ты знаешь куда со своим предложением! Даже слушать не буду. Не было в тарелке никакого стекла, я сам проверял!
– Знаю, что не было. Это я его подложил! За ужин платить не хотелось. Слушай, моему другу охранник в павьен нужен, ты сгодишься, и зарплата больше, чем твои куруши в ресторане.
– Пошел ты, шерефсиз! – сплюнул Каан и, выбросив окурок, побрел дальше своей дорогой.
– Как знаешь. Но я настойчивый, – прокричал вслед уходящему Каану Джан.
Через неделю отца Каана уволили: фирма обанкротилась. Сестра и мать сидели дома без работы, и все расходы по содержанию семьи легли на единственного сына. Но беда не приходит одна.
– Меня преследуют какие-то мужчины, – ночной звонок разбудил Каана, – приходили ко мне в офис, наговорили кучу гадостей шефу про меня. В общем, я теперь безработная. Пришла домой, в подъезде какой-то незнакомый человек угрожал мне, сказал, что разделается со всей моей семьей, если я не расстанусь с тобой.
– Что ты такое говоришь? Алло? Ал-ло-о? – отвечал растерянный Каан.
– Не знаю, что всё это значит, но если ты хотел, чтоб наши отношения закончились, мог бы сам сказать об этом, а не подсылать дружков! – прокричала в трубку плачущая девушка Каана и сбросила вызов.