– Ну вспомни, когда ты последний раз что-нибудь для себя делала? – не унималась Катерина.
Ирина набрала полные лёгкие воздуха, и вдруг расплакалась. Больше ей не хотелось быть чем-то вроде вещи для Джана, она жаждала любви. Всё это время сидевшая молча Лариса обняла Ирину.
– Кать, ну хватит уже. Итак тяжело ей, неужели не видишь. В этой стране мы никто без мужчин, к сожалению. Я боюсь, как бы Джан не начал преследовать Иру. Что говорит Каан?
Ирина прекратила рыдать и задумалась: ведь Каан ничего не обещал ей. Не клялся в любви, не умолял уйти от Джана. Ирина сама решила всё за него, а он всего лишь отнесся к ней по-человечески.
– Обещал, что поможет, – солгала Ирина подругам и, смахивая с лица крупные слёзы, стараясь успокоиться, обратилась к Ларисе, – ты про себя расскажи лучше, мы ж не знаем толком ничего.
– Я чуть дочь не потеряла, девочки. Свекровь почти выбросила Мелиссу из окна, я перехватила. Если б Бурак был рядом, ничего бы этого не случилось. Хотя…я узнала, что у него уже несколько месяцев есть любовница.
– Да ладно, мать? Чего молчишь-то? Это ж трындец, как ты всё узнала? – Ирина раскрыла от удивления рот. Её расплывшаяся тушь под глазами придавала лицу придурковатый вид.
– Ларка, да ты что? – Катерина от удивления чуть было не пролила кофе себе на блузку. – Вот видите! Я об этом и говорю: они об нас ноги вытирают, а мы всё это терпеть что ли должны? Нужно с этим покончить раз и навсегда.
– Интересно, каким образом… – безнадёжно вздохнула Лариса.
– Не знаю, как вы, а я непременно заведу любовника, – шепнула, склонившись над столиком, Катерина. Лицо её хмурилось, глаза смотрели дерзко и зло. – Я иногда ловлю себя на мысли, что хожу по улицам и приглядываюсь к каждому встречному: “Нет, не этот, не этот, а вот этот вроде ничего…”. Мехмета не изменишь, девочки, а я не хочу даже представлять себе, что на этом конец моей жизни, и ничего лучше уже не будет. Завтра надену самое красивое нижнее белье, что имеется в моем арсенале, и пойду заниматься сексом с одним очень симпатичным мужиком.
– Ты что, Катя? Значит именно так ты собралась покончить с зависимостью от мужчин? Ты же замужем! Мехмет тебя убьёт, если узнает, – Лариса вытаращила глаза.
– Я жить хочу, Лариса. Этот брак нельзя расторгнуть, понимаешь? Куда идти? Пересесть с одной шеи на другую? Ведь даже если я разведусь, найдется тот, кто захочет стать попечителем, а потом требовать отчета, гнобить, унижать одним своим присутствием.
– А, может, просто поставить крест на этом и жить дочкой? – не унималась Лариса.
– На себя крест поставить предлагаешь? Я люблю мужа, но он всегда чем-то занят. Мехмет мало говорит о любви, холодно отвечает на любое заигрывание и порыв. Он приятный, но болезненно стыдливый. Я знаю, что Мехмет любит меня, но он не умеет говорить комплименты, Лариса, он даже не обнимал меня прилюдно никогда. Признался в чувствах всего один раз – когда позвал замуж. Страсть Мехмета выражается в том, что он поддержал меня в желании переехать от свекрови из Трабзона в Стамбул. А ещё он иногда меня спрашивает о самочувствии, оплачивает частную страховку, дает деньги на продукты и булавочки. Каждый раз, когда я говорю, что погибаю от недостатка нежности, внимания и тепла, Мехмет приступает к работе над ошибками: выгуливает меня по набережной, как собачонку. А еще ведет в один и тот же местный ресторан, где готовят потрясающие кебабы, потом старательно нацеловывает в спальне. Это еще более оскорбительно, чем безразличие. Все его мысли заняты работой, а наивысшей добродетелью он считает стабильность, рутину и надежность. Да что я рассказываю! Твой муж тоже женат, это не помешало ему наставить тебе рога, – сверкнула глазами Катерина, – вам бы жить с моим Мехметом, два сапога пара.
– Катька, что ты несешь! – вступилась Ирина.
Но было поздно. Лариса вцепилась в волосы Катерины, та пинала по коленкам: девушки дрались не на жизнь, а на смерть. Их кое-как разнял персонал кафе, после чего шумных подруг попросили удалиться. Лариса взяла на руки испугавшуюся дочку и направилась в сторону дома, услышав в спину слова Катерины:
– Не удивительно, что он ей изменил: она ж истеричка больная, что с неё взять. Счастье если и будет в её жизни, то она мимо него пройдет, не заметит. Жаба холодная.
Весь рабочий понедельник Катерина мучительно считала часы и минуты, беспрестанно пила кофе по-турецки, крутилась на стуле, как заводной волчок.
– Катерина-ханым, что-то вы сегодня как-то взволнованы. Отпуск не принес пользы? Хорошо в Трабзоне время провели? Как прошла свадьба? – засыпал вопросами шеф.
– Да, всё отлично, но я так долго отсутствовала, что не могу разобраться в документах. Можно, я пораньше уйду сегодня?
– Хорошо, но завтра придётся задержаться подольше в таком случае, – уныло протянул начальник, который втайне от всех не мог налюбоваться своей некоторое время отсутствующей сотрудницей.
Катерина быстро вышла из конторы. Она любила свою работу, но сегодня все её мысли были направлены на Озгюра, что очень мешало сосредоточиться.