Райнеро взялся за еле заметную в темноте ручку, потянул, но ответом был только деревянный скрип. Ящик, который следовало называть кроватью, жалобно пискнул, крякнул и наглухо застрял. Поднажав, Райнеро рванул ручку на себя, не удержался и уселся на пол. Кажется, он сдвинул с места всю кровать вместе с дрыхнущим папочкой, но ящик не выдвинул ни на волосок. И вольно же было покидать такую широкую, гостеприимную кровать козочки! Райнеро с улыбкой коснулся усердно зацелованной шеи. Козочка оказалась девицей, но смело запрыгнула на него, хотя и вонзила ему в спину не в меру острые копытца. Север не только легко терпел боль, он с охотой учился и отдавался новому без остатка, к тому же прослыл жадным до удовольствия. Козочка его измотала. Райнеро усмехнулся воспоминаниям об эскарлотских девицах, что были на порядок скромнее, по крайней мере, поначалу. Интересно, что подумает Куэрво о столь долгом отсутствии сына?
Райнеро снова взялся за ящик, уже задумываясь, удобно ли будет спать на полу у очага, как вдруг дерево сухо хрустнуло, а на кровати нервно вскочили.
— Совсем забыл совесть?!
— Чего? — От неожиданности Райнеро снова плюхнулся на пол. Из кроватных глубин глядел разбуженным филином лохматый Рамиро.
— Ты в самом деле не понимаешь? — Куэрво возмущённо вздохнул, придвинулся к краю кровати, понизил голос. — Приводить сюда деви… а, ты один. — Папочка несколько растерянно обозревал пространство вокруг сына.
— Эээ… Да. — Райнеро поднялся на ноги.
— Тогда что ты делаешь?
— Только пытался выдвинуть это гроб, что должен стать кроватью.
— Она выдвигается с другой стороны.
Тогда что это был за хруст? Райнеро, стараясь хранить невозмутимость, обошёл кровать, взялся за торчащие языками петли, потянул. Измученный ящик выехал из убежища и рухнул к ногам покорителя. Кажется, он не должен был падать…
— Ты сломал крепления? — Куэрво вздохнул, как в укор нашкодившему мальчишке. — Бычья сила особенно хорошо сочетается с умом… Хорошо. Это ничего, я оплачу. Просто дай мне поспать.
Фыркнув, Райнеро нарочито небрежно скинул одежду и сапоги, упал на белеющую простынями постель. Ящик двусмысленно скрипнул. Райнеро уже прикрыл глаза, но тут первые слова Рамиро будто ударили по лбу.
— Нет, стой! — Райнеро сел и рывком сдернул с отца одеяло. — Ты что подумал, когда меня услышал? Что это я сейчас так предавался любви с девицей? Мне не сорок, чтобы так пыхтеть!
— К твоему сведению, и в сорок так не пыхтят. — Рамиро несколько обижено нахмурился, забрал одеяло назад. — Где ты был?
— Не догадываешься? — Райнеро язвительно улыбнулся.
— Райнерито. — Рамиро устремил в сына самый пронзительный из своих взглядов. Маленький Райнерито от него действительно робел и признавался, что это он гонял слугу деревянной рапирой.
Взрослый Райнеро только шире ухмыльнулся, уставился в глаза Рамиро и медленно произнёс:
— Я любил свою страну.
— Страну?
— Да. Блицард встретил меня алчными поцелуями и неумелыми объятиями, но она была так мила… — Райнеро упал на подушки, натянул до груди подбитое мехом и вышитое по краям одеяло, и заложил руки за голову.
— Девушка? — Рамиро сделал паузу. — Так всё-таки девушка?
Райнеро стиснул зубы. Папочка особенно выделил «девушка». А он знал, чем жалить.
— Если ты сейчас намекаешь…
— Я не намекаю! Я знал, что мой сын грешит тем, что не упускает ни одной юбки, но что ты в первой же гостинице обесчестишь невинную девушку! Райнерито!
Через одеяло Райнеро почувствовал шлепок. Бывший маршал навис над ним карой небесной.
— Да что?! Она была не против, а очень даже за! — Райнеро отвернулся, лишь бы не видеть вытянувшейся отцовской физиономии.
— Да? А девица Безалу тоже хотела, чтобы её похитили и изнасиловали? А твоя названная сестра? И она хотела, чтобы ты убил её мужа и пытался овладеть ею? И принцессы Джудиччи мечтали, чтобы ты обесчестил их? И я не говорю о Сезаре! Он мне как сын, и я точно знаю, что ты сделал с его репутацией!
Рамиро вдруг возник прямо перед ящиком-кроватью, одетый в штаны и сорочку. Райнеро сощурился, за окном уже серел рассвет. Досада пополам со злостью хлынула наружу.
— Да не трогал я Безалу! — Райнеро сел в кровати, метнул в Куэрво подушку, тот ловко поймал. Сволочь! — Да, похитил, но пальцем не трогал, она сама полезла! И Жуана! Меня оскорбили, не позвав на её свадьбу, и я не виноват, что ее муж так плохо дерётся на шпагах!
— Ты осаждал их замок, а потом убил его и насадил на кол! — Подушка угодила прямо Райнеро в лицо.
Бастард вскочил, отчаянно жалея, что между ним и шпагой у изголовья высится блаженный при жизни Куэрво.
— И сделал бы это снова! И… Сезар!!! До каких пор!!! Слушай меня внимательно. Я. Люблю. Только. Женщин!!! — Райнеро топнул так, что босую пятку пронзило болью. Это он зря. Ногти тоже впились в ладони с излишней силой, кожу засаднило.
— Женщин и «Сезарину», уши бы мои об этом паскудстве не слышали!
Райнеро взвыл, крутанулся на месте. Он с трудом сдерживался, чтобы не броситься на поганца с кулаками. Что-то держало. Что? Проклятое спасение тонущего в Ульк увальня!
