— Тебя ранили в спину, — в отцовском голосе послышалась усталость. Но это не значило, что он уступал. — Мы были огорчены твоей опрометчивостью и утомили свои колени, молясь за твою жизнь.
— Моя благодарность безмерна, ты знаешь. — Чушь, принца Рекенья спасли не молитвы, а «песочные» врачи, найденные Клювом Ита. Клювик поставил короля перед выбором. Отец колебался, помощь неверных пятнала репутацию Стража Веры.
— Твоя горячность и жажда крови увлекли тебя в самое пекло, — Франциско обмотал цепью ладонь, — заставив забыть, что ты — слуга Эскарлоты и должен беречь ради нее свою жизнь.
— Ты же понимаешь, — Райнеро навис над королём, — что я могу сбежать! Куэрво меня не выдаст, я знаю, он просил за меня. И уж эту мою выходку никто не осудит.
Франциско поднялся ему навстречу. Всё ещё громада, только колет тесноват.
— В мыслях твоих и сердце твоём нет места никому, кроме тебя, — этим тоном король проклинал. Бой вновь был проигран. — Но я заставлю тебя отвести местечко отцовским чувствам. Это напомнит тебе, сколь они горячи. — Щёку ожгло, острые грани камней разорвали кожу.
Райнеро чувствовал, как горят порезы. Горячие капли крови добрались до шеи и скользили ниже. Он вскинул голову. Если сносить отцовское наказание, то так, чтобы король видел. В груди грохотали досада и злость, но он не утрёт крови, не коснётся щеки. Франциско отшатнулся и забормотал молитву.
Он просто глупец, что возвращался к себе Галереей Сражений! Королева Диана стояла у картины, где была запечатлена битва эскарлотских рыцарей с имбирами. Райнеро не успел прикрыть окровавленную щёку, а мать обернулась.… В прекрасных глазах всплеснулся испуг, пришлось всё рассказать. Иначе мама надумала бы лишнего. Девять выходивших в патио окон давали слишком много света. Королева в деталях рассмотрела след папенькиных чувств, сжала рот в алую точку и направилась к королю. Сыну она велела дожидаться в её кабинете.
И Райнеро ждал. Стыдно признаться, но мамин кабинет был для него оплотом спокойствия и надёжности. Здесь легко дышалось. Здесь пахло по-особенному: не сладковатыми церковными благовониями, пропитавшими весь королевский дворец, а хвоей и деревом с северной родины.
