Один «геккон» угодливо заиграл на лютне. Двое, залезши на скамейку, начали по очереди читать фрагменты из «Жития святого Коприя», в миру — принца Амаро Рекенья-и-Гихара. Гарсиласо зажал уши, сильнее надавил лбом на спасительную прохладу стекла. Он знал и любил историю принца Амаро, но «гекконы» всё портили. Древний соотечественник и даже предок до тридцати лет прожил закоснелым грешником, но в его сон пришла Пречистая Дева. Поскольку принц Амаро, когда ему было откровение, гостил у Святочтимого, следующим же утром он ворвался к тому с мечом наголо. Мой меч — лучше вашего стократно, провозгласил Амаро, держа наместника Всевечного на земле на расстоянии выпада. Дама, приходившая ко мне нынче ночью, велела отдать его Вам. А я всегда исполняю дамские капризы.
Не счесть, сколько раз Гарсиласо перед сном разыгрывал эту историю. Правда, с другими лицами. Но забава осталась забавой. Наяву Райнеро не преклонил перед ним колен. Наяву Райнеро подослал убийцу. В голубятне обнаружили следы пребывания стрелка. Измотанный ожиданием, негодяй разворошил песок и смял голубиный выводок. Всевечный, и он бы попал, попал в цель! Если бы Гарсиласо не уродился «малявкой»…
Флейта пела мерзким сиропным голоском. Чтец безбожно увечил реплики святого Коприя, покуда тот ещё не принял постриг. У принца Амаро низкий, чуть что переходящий к рыку голос Райнеро! Что, так трудно догадаться?
Ударили оземь алебардами стражники. Отцовской фаворитке дозволялось входить без доклада не только к королю, но и к принцам. Правда, к Райнеро она не наведывалась, это Гарсиласо как всегда не повезло. Он отстранился от окна, нехотя кивнул Розамунде Морено.
— Мой маленький принц, — женщина улыбнулась ему. В руках она держала поднос с бокалом воды и маленькой, обтянутой тканью коробочкой. — Надеюсь, вы не капризны.
— Что это? — Гарсиласо снял с подноса коробочку, внутри оказалась розовая горошина. Она походила на жемчуг, часто обвивавший шею королевы Дианы, но была меньше и пахла чем-то горьким и резким.
— В ином виде — смертельный яд, но сейчас всего лишь его маленький призрак. Отец желает приучить ваш организм к ядам. — Розамунда присела в кресло у подоконника, знаком приказала «гекконам» выйти.
Гарсиласо взял в руки бокал с водой, с сомнением поглядывая на горошину. Розамунда Морено смотрела с насмешкой. Пришлось проглотить розовую пакость, пока она не успела нагорчить на языке.
— Откройте рот, мой принц.
Гарсиласо повиновался, но просьба его развеселила. Наследный принц Эскарлоты — не малыш, чтобы прятать пилюлю за щекой.
— Учтите, маленький принц, у вас может закружиться голова и немного заболеть живот. — За густой вишнёвой вуалью не было видно лица, но Гарсиласо казалось, над ним насмехаются. Он не маленький! Ему одиннадцать, он объявлен наследником трона и он пережил покушение. — А чтобы вам не сделалось скучно, познакомьтесь пока с моими детьми. Лоренсо, Альмудена, Бруна! Идите сюда. Познакомьтесь же.
Двери распахнулись. В комнату вошли три морёныша, так что Гарсиласо втянул голову в плечи. Игры со сверстниками у него никогда не ладились, а эти дети были ещё и младше. Мальчик и две девочки послушно встали около матери, вопросительно на неё посматривая. Гарсиласо сглотнул, казалось, горошина попросилась обратно. Наследный принц слез с подоконника и облизнул губы. Он, что, трусит? Позор! Разве подобное пристало будущему королю?
— Лоренсо Беренгер Тулио Гарпар, виконт ви Морено. — Мальчик шагнул к нему не думая кланяться. Он был примерно одного роста с Гарсиласо, носил волосы той же длины. Худенькие плечи сжимал нарядный колет, на боку болтались кокетливые, в камешках, ножны. — А ты Гарсиласо, да?
— Да… — Гарсиласо по привычке опустил глаза, но опомнился и попытался вцепиться взглядом в лицо Лоренсо. — Гарсиласо Себриан Фелипе Орасио Мауро Хероним Иньиго Рекенья — и–Яльте, маркиз Дория, наследный принц Эскарлоты.
— Как ты так делаешь? — У сына Розамунды слегка съезжал набок нос, но неприятным его делало не это.
— Делаю что? — По примеру Райнеро прищурился Гарсиласо.
— Косишь глаза, — хмыкнул мореныш. — Я пробовал, но у меня получается лишь на секундочку. — В доказательство его гляделки скосились к кривой переносице.
— Такие глаза даны мне с рождения, — медленно произнёс Гарсиласо.
— Но-но, Лоренсо, как ты ведёшь себя с братом? — Розамунда погрозила сыну пальцем. Братом? Вот этот — его, Гарсиласо, брат?! После Райнеро?! Гарсиласо не знал, за что схватиться — то ли за шпагу, то ли за солнце Пречистой. — Бруна, родная, возьми лютню.
Младшая девочка в оранжевом платье взяла оставленную «гекконами» лютню, присела на краешек скамейки, прикрыла глазки… Комнату пронзил натянутый звон, Гарсиласо сжал зубы. Альмудена, в зелёном платье, с готовностью встала рядом с сестрой, положила белые ручки на грудь, возвела глаза к потолку, приоткрыла ротик. После нескольких отчаянных стонов лютни раздались первые строки детской песенки. Гарсиласо любил эту песню, но не когда её пищат морёныши! У Райнеро напевать её получалось гораздо лучше.
— За руку, брат мой милый, ты крепче меня держи
