И солнышком светло-светлым мне в этот час побудь.
— Исполню, моя сестрица, всё я, что ни скажи.
Я — солнце, я — сфера света, не легче ли дышит грудь?
— Играйте, детки, а я скоро вернусь.
Гарсиласо не успел сказать и слова, когда Розамунда Морено вышла из комнаты, оставляя его совсем одного со своим выводком. Лоренсо тут же зажал руками уши, глубоко вдохнул и закричал, явно стараясь переорать пищащих сестёр:
— Я вас не слыыыыышу! Нееееет!!!
Гарсиласо разделял чувства мальчика, но не настолько, чтобы присоединиться к нему. Вместо этого он попятился, надеясь, что морёныши о нём забудут.
— Эй, ты куда это?
Музыка смолкла. Морёныши смотрели на него во все глаза. У девочек каштановые волосы, как у матери, и вообще её дочек можно было бы даже назвать красивыми, но… Его жена Бьяджа куда красивее, и уж она точно прекрасно играет и поёт!
— Мама сказала, ты очень боишься после того, как около тебя разбилось окно, — пропищала оранжевая Альмудена.
— А нас ты тоже боишься? Смотри! Ыыыыыррр! — Зелёная Бруна скорчила зверскую гримасу.
— Дуры! Мама сказала играть с ним, а не пугать. — Лоренсо зачем-то скосил глаза и вдруг закрыл их руками. — Твоя любимая игра, принц-много-много-имён. В слепца.
— Окно не просто разбилось, меня могло убить болтом. И не надо со мной играть! — Гарсиласо с трудом себя сдерживал. Что о себе думали маленькие бастарды?! Он никогда не любил этой глупой игры! От злости вдруг закружилась голова, кольнуло в животе.
Лоренсо со смехом выхватил из-за колета широкую чёрную ленту.
— Ты слепец, принц-много-много-имён! — На глазах Гарсиласо оказалась ткань. Он дёрнулся. Лоренсо захохотал, толкнул его в спину, затягивая на затылке узел. Рядом завизжали от восторга девочки, захлопали в ладоши, закричали, чтобы он их ловил.
В голове зашумело. Гарсиласо оступился, сорвал повязку и швырнул на пол.
— Именем наследного принца, то есть своим, приказываю вам покинуть мои покои! Сейчас же! А вас, бастард ви Морено, я вызываю на дуэль! — Под рукой не было перчатки, и Гарсиласо с рыком оторвал от сорочки манжету. — Да-да, вы не ослышались! На дуэль! Через три года у Чёрного пруда!
Лица девочек перекосились от плача. Шорох, хлопок створ, и морёнышей не стало. Гнев на них забрал у Гарсиласо последние силы. Он глубоко вдохнул, но его закружило сильнее прежнего, так что он еле добрался до кресла у камина. И куда подевались «гекконы», когда они так нужны? Ах да, их отпустила Розамунда. В животе закололо. Гарсиласо обхватил его руками, поджал ноги. Жар окутал его плащом, веки вдруг отяжелели, Гарсиласо потянуло в сон. Почему-то тряслись руки. Совсем как от лихорадки прошлой зимой… В ногах тогда лежала жаровня, и навестивший больного братец приготовил горячее вино по северному рецепту. Гарсиласо так и не узнал, случайностью ли было так много перца. Живот свело от судороги. Гарсиласо прижал колени к животу, застонал и провалился в темноту.
— Как вы смеете спать! Три часа пополудни, а вы спите ленивым поросёнком! Гарсиласо… Салисьо! Проснись, ты сам умолял меня начать уроки с сегодняшнего дня. В чём дело?
Донмигель! Тряс принца Рекенья за плечо, прямо в ухо крича с укором и насмешкой. Гарсиласо сумел разлепить веки и попытался сесть.
— Салисьо? Что с тобой? — Донмигель дотронулся до его лба, поднял на ноги.
Гарсиласо пошатнулся, но устоял.
— Я здоров. — За спиной канцлера покаянно колыхались «гекконские» мордочки. Пажи, наверное, решили, что он просто задремал… Райнеро их отстегал бы. — Простите, я не нарочно…
— Что ты… Чем это пахнет? — В чёрных глазах пронеслась молния. — Открой рот, живо!
Вот Гарсиласо и узнал, зачем Донмигелю такой выдающийся нос. Конечно, чтобы нюхать. Внезапно канцлер ви Ита подхватил его на руки, живот снова скрутило. О нет, сейчас стошнит…
— Не спи, слышишь? Не спи!
Следующие полчаса Донмигель не выпускал его из уборной и заставлял пить много воды. Гарсиласо успел в подробностях изучить над умывальником узор из танцующих мироканок, его несколько раз вырвало. После этого, как ни странно, стало намного лучше. Мир не вращался, живот не болел. Донмигель жутко ругал Розамунду и заклинал принца никогда больше не брать в рот розовых горошин.
Пообещать ему это было не трудно.
[1]Как камергер Котронэ совмещал обязанности секретаря, камердинера и управляющего двором принца Рекенья (когда у него этот двор был).
Блаутур
Григиам
