Глава 8. День третий. Мы — гномы
— Ты рано встала. — Том, прищурившись, смотрел на Беверли, как она, откусывая понемногу, ела свой утренний тост. — Я слышал, как ты заводила машину. Куда ты ездила?
Беверли постаралась сохранить на лице невинное выражение. Том вытащил из пачки сигарету и залил горячей водой в молотый кофе.
— Ты каждый день так завтракаешь? Кофе и сигареты?
— Да. Завтрак чемпионов.
Его взгляд провоцировал ее на ответное замечание.
Она промолчала, продолжая пить чай.
— Так куда ты ездила?
Бев прочистила горло.
— Есть один небольшой проект, над которым я собираюсь поработать сегодня утром. А потом, днем, я начну готовить.
— Проект? Что за проект?
— Кое-что, что, мне кажется, тебе понравится. Против твоей воли.
— Какого черта это должно значить? Что ты задумала, Беверли?
Она отнесла грязные тарелки в раковину.
— Кое-что, чтобы оживить фасад твоего участка. Чтобы он выглядел более гостеприимным и привлекательным, а не отпугивал новых соседей.
Сигарета едва не выпала из его губ.
— Ты издеваешься? Что это? Новое реалити-шоу для канала HGTV? «Прокачай дом старикана»? Нет, спасибо.
— Я все сделаю сама. Я купила дельфиниум и многолетние маргаритки, несколько корзин с анютиными глазками для крыльца. Компост…
— Компост! У меня достаточно компоста, чтобы удобрить весь гребаный штат Калифорния. Тебе не нужно было покупать компост.
Беверли сложила руки на груди.
— Да, об этом я не подумала. Я хотела быть уверенной, что купила все необходимое в магазинчике для садоводов дальше по улице. Он такой милый.
— Я знаю, что он милый. Но черт побери. Меня не интересует преображение дома, — он заставил ее попятиться к рабочей поверхности и сердито нахмурился. — Хватит с меня твоих ценных советов и предложений, и…
На лице Тома Беверли видела множество эмоций. Гнев. Раздражение. И легкий намек на любопытство, погребенный в глубине его льдисто-голубых глаз. Он может ругаться, кричать, беситься, но глубоко в душе он готов к переменам.
Маленькими шажками.
— Вот что я тебе скажу. Ты можешь сидеть на крыльце, — она помолчала, — я имею в виду на ступеньках, и смотреть, как я работаю. Критиковать меня, если хочешь. Пить лимонад, пока я все делаю. А когда я закончу, если тебе не понравится, ты можешь вырвать все обратно и бросить в компостную кучу.
Том положил руки на столешницу по обеим сторонам от Беверли. Теперь она оказалась в ловушке. Он подался ближе и уставился на ее губы.
Она была уверена, что таким образом он хотел ее напугать, но он понятия не имеет, какой упрямой она может быть. И проснувшись этим утром, слушая карканье ворон на телефонных проводах, она представила себе его крыльцо, симпатичное, нарядное и приветливое.
И как бы сильно он ни сопротивлялся, она собиралась воплотить это видение в реальность.
— Сидеть на ступеньках и смотреть, как ты вкалываешь. А это мысль.
— Видишь? Тебе понравится.
— Ты самая большая заноза, сующая нос в чужие дела, которую я встречал в жизни, — проворчал он.
Она только подняла бровь.
Том отошел и махнул рукой на входную дверь.
— Валяй. Но не удивляйся, если долбанные маргаритки в итоге окажутся в компостной куче.
Ей пришлось нелегко, но Беверли сумела сдержать улыбку.
* * *
Надо отдать ей должное — Беверли оказалась трудолюбивой. И упрямой как ослица.
Потягивая пиво, Том наблюдал, как по лицу Беверли стекает пот.
Она занималась этим уже два часа. Выдирала сорняки и размечала цветник перед крыльцом. Он ни хрена не знал о цветах. Но похоже, что она выбрала хорошие. Они выглядели довольно выносливыми. Кроме того, было много зелени. Возможно, травы, он не был уверен. Он не хотел доставить ей удовольствие, расспрашивая о них. Но придет время, когда он может сдаться.
Она выпрямилась, хрустнув спиной, и вытерла лоб красной банданой.
— Хочешь холодного пивка? — поддразнил он.
— Нет, спасибо. У меня есть вода.
— В тенечке очень хорошо.
— Уверена, так и есть, — улыбнулась она.
— Надеюсь, ты не наткнулась на ядовитый плющ. Тогда твой праздник накроется крышкой.
— Спасибо, я очень осторожна. Этим утром мы в полной боевой готовности, — она склонила голову набок и послала ему фальшивую улыбку.
Том не смог удержаться от смешка.
Беверли подняла тачку и повезла ее к куче мульчи, сложенной у края подъездной дорожки. Она с трудом продвигалась по высокой траве. Том знал, что его неопрятная лужайка раздражает соседей. Поэтому он ею и не занимался. У него была ультрасовременная газонокосилка, которую он использовал на заднем дворе.
Бев толкала тачку через заросли, кряхтя, когда попадала на особенно жесткий пучок травы.
— Будь оно проклято, — Том неохотно встал и направился в гараж. Через пять минут он с ревом выехал на лужайку. Он отказывался смотреть на Беверли. Она стояла на коленях возле цветника и засыпала землю мульчей. Ему не нужно было на нее смотреть. Он делал это последние два часа и точно знал, как она выглядит.
Соблазнительно.
Он поверить не мог, как сильно ему хотелось отшлепать эту маленькую сексуальную задницу в старых голубых джинсах. Сжимать в руках и шлепать, и гладить. И трахать.
