– Наверное, это как-то связано с тем, что она росла в приемных семьях? – Он смягчился. – Может быть, она привыкла говорить то, что хотели услышать от нее люди, и…
– Ну нет, приятель, – возразил Дейв. – Она росла не в приемных семьях.
Логан опустил плечи.
– Нет? – Его сочувствие испарилось.
– Нет, – подтвердил Дейв. – Ее отец умер, когда она была маленькой. Не думаю, что они жили богато, но Саванна точно не росла в приемных семьях. Она с семи лет жила в одном и том же доме. Занималась балетом. Говорит, что мать до сих пор держит на видном месте все ее призы, – это вроде как святилище, память о ее балетной карьере. Я знаю, что это правда, видел фотографии с ее выступлений.
Логану стало тошно.
– Значит, она ушла в тот вечер, когда ты забыл о ее дне рождения? – Новая мысль потрясла Логана. – Но как же тогда она поранилась? У нее текла кровь, когда она оказалась у моих родителей.
– Я работал допоздна. Я там новичок, так что стараюсь произвести впечатление. – Дейв поднес бутылку ко рту и сделал большой глоток. Пиво в ней уже почти заканчивалось, и он начинал расслабляться, становясь разговорчивее. – Мы оба нашли работу сразу, как только переехали, так что были заняты. Я устроился на полный день графическим дизайнером, а Саванна работала по скользящему графику в двух местах. Мы оба сильно уставали.
– Мне казалось, что до ее дня рождения еще неделя. И после работы я пошел домой, а телефон у меня сел, и я никак не мог найти эту чертову зарядку. Мы ведь только переехали и еще не распаковали до конца вещи. Я проголодался, а готовила у нас Саванна. – Дейв меланхолически взглянул на свой кусок пиццы. – Она отличный повар.
– Знаю, – сказал Логан, хотя испытал неловкость оттого, что хвалит кулинарные способности Саванны, когда сам пришел сюда выведать ее подноготную.
– А потом она наконец вернулась домой. Я подумал: «Ага, сейчас будет обед!» Но тут заметил, что она нарядно одета, и сказал: «Ох, черт, неужели сегодня?!» Видишь ли, мы впервые отмечали вместе ее день рождения, так что я действительно свалял дурака. – Дейв явно до сих пор переживал из-за этого. – Странно, но сперва она не выглядела сердитой. Она была расстроена, но не бесилась. Сказала, что это ерунда, мы сходим туда в другой раз. Приготовила пасту! Мы смотрели телик, пили вино, все было хорошо – и вдруг, ни с того ни с сего, она как будто сбрендила. Встала с дивана и сказала: «Я больше так не могу». Она расхаживала взад-вперед с бокалом в руке, на нее словно что-то нашло, а у нас повсюду коробки. И тут она споткнулась о мой футляр с гитарой. Она просила меня убрать его с дороги, но я этого так и не сделал. Я кругом виноват в этой истории.
Логан сочувственно втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы, что было хорошим примером невербального подтверждения при активном слушании.
– Бокал разбился, когда Саванна упала, и она поранилась. – Он приложил палец к глазу, вспоминая ход событий. – На мгновение мне показалось, что она выколола себе глаз. Столько крови. Я пытался помочь ей, но она не позволяла мне смотреть на порез, металась кругами по комнате и бормотала что-то себе под нос. А потом она просто… ушла. Босая. А ночь была холодная. Без денег, без телефона. Ушла.
– И что ты подумал? Куда она отправилась?
– Я не представлял. Я спросил ее: «Куда ты идешь?» И она ответила: «Собираюсь назад».
– Куда назад? – не понял Логан.
– Я тоже спросил: «Куда назад?» – и подумал, что она вернется в Аделаиду. Я сказал: «Ночью самолеты не летают!»
Логан, прищурившись, посмотрел на него, ища слабые места в этой истории, которые подметили бы сестры.
– Ты, наверное, тревожился.
– Я не знал, звонить в полицию или что. Всю ночь не спал. Но наутро я пошел на работу – это новая работа, мне нужно было идти, – и она оставила такое странное сообщение на моей голосовой почте, шепотом, будто звонила из библиотеки. Сказала, что остановилась у старых друзей, и я подумал: «Какие у нее тут друзья? Мы вроде никого не знаем». Она сказала, что желает мне всего хорошего, и я решил, это означает, между нами все кончено.
Логан поморщился:
– Она пожелала тебе всего хорошего.
