– Да. Иногда она выражалась, как пожилая дама. Или как будто играет роль. У меня такое ощущение, что я ее совсем не знал. Я поговорил кое с кем и теперь, чувак, полагаю, что это один из тех коротких романов, после которых ты оглядываешься назад и думаешь: «А что это вообще было?» Саванна веселая и милая, да, но странная. Похоже, мне повезло увернуться от пули.
– Может, и так, – согласился Логан.
– Она не опасна, – рассуждал Дейв. – Просто ее не понять. Тем вечером она вела себя странно, совершенно неожиданно. Помню, я еще подумал: «Кажется, это не имеет отношения к тому, что я забыл о ее дне рождения? Может, ее расстроило что-то из телевизора?» Но едва ли. Мы его почти не смотрели. Там показывали какую-то историю про теннис.
– Теннис? – резко спросил Логан. Он собирался глотнуть пива, и бутылка стукнулась о зубы. – Что про теннис?
– Саванна вообще не интересуется спортом, так что причина не в этом.
– Но ты сказал, по телевизору показывали что-то о теннисе? Что именно?
Дейв решительно мотнул головой, давая понять, что Логан ухватился не за тот конец нити.
– Ничего особенного. Просто говорили, что какой-то игрок собрался вернуться. Как же его звали? – Дейв нахмурился, щелкнул пальцами. – Гарри Хаддад.
– Мне кажется, если мы сообщим полиции все о Саванне, это может отвлечь их от поисков мамы, – сказала клиентка, сидевшая в приемной адвокатов по уголовным делам «Маршалл и Смит». – Это натолкнет их на мысль, что у отца был вероятный… – Она понизила голос. – Вероятный мотив.
Секретарша, которая провела в «Маршалл и Смит» больше десяти лет, привыкла подслушивать разговоры личного и иногда непристойного характера. Это развлекало ее на работе.
Клиентка, женщина с очень короткими волосами, но примечательно высокого роста – она, вероятно, была вдвое выше среднестатистической женщины и напоминала прыгунью в высоту, сражающуюся за золотую медаль, – пришла на первую встречу с главным партнером Крисом Маршаллом. Она тихо разговаривала по телефону, но секретарша отличалась чутким слухом, и это не ее вина.
– Если они выяснят это сами, хорошо. Мы же докопались до всего самостоятельно. Я уверена, они способны провести расследования эффективнее нас. Просто я не понимаю, почему мы должны преподносить им это на блюдечке. Так не годится. Это выставит отца в дурном свете.
Очередная пауза.
– Да, я на его стороне.
Снова пауза.
– Нет, я не говорю, что готова защищать его при любых условиях. – По голосу чувствовалось, что она старается сдерживать эмоции. – Я просто стараюсь поступать правильно. О, иди ты к черту!
Она опустила телефон на колени и посмотрела прямо перед собой. Секретарша уперлась взглядом в клавиатуру. Неловко становиться свидетелем того, как кто-то теряет контроль над собой.
– Бруки Делэйни? – Крис Маршалл стоял у двери своего кабинета и широко улыбался.
– Это я. – Женщина подскочила на ноги, шумно вдохнула через нос, приподняла подбородок, будто собиралась свершить рекордный прыжок в высоту, и широким шагом вошла в кабинет.
– Проведите обратный поиск изображений. Это просто! – предложил Интернет, когда Бруки спросила, как следует искать информацию о прошлом подозрительного человека, живущего с твоими родителями.
– Нет, если у тебя отсутствует фотография этого человека, – сказала Бруки Интернету, сцепила руки и подняла их высоко над головой.
Она сидела за компьютером в своем домашнем кабинете, только складывалось впечатление, что это кабинет Гранта, и компьютер его, и дом. Формально они пользовались этим кабинетом вместе, но Бруки обычно работала за ноутбуком в столовой, словно бы именно карьера Гранта имела значение. Его работа ощущалась как более важная, хотя Бруки не знала, почему деятельность Гранта, геолога в правительственном департаменте геонаук, важнее, чем ее физиотерапевтическая практика.
Брак Бруки был современным равноправным партнерством – ничего похожего на кособокий, старомодный супружеский союз ее родителей. Для нее стало шоком откровение матери, что она ненавидит готовить. Неудивительно, что Джой восхищалась Грантом, ведь он прекрасный кулинар. У них не случилось ни одной ссоры по поводу того, кто чем занимается в доме. Для них этой проблемы просто не существовало. Все было честно поделено поровну.
Бруки ничем не напоминала свою мать. Ничем.
