Первым побуждением Джой было исправить это – отвести Саванну к какому-нибудь специалисту. Словно это было бы серебряной пулей. Именно так она чувствовала себя, пока Эми росла. Они ждали и ждали, иногда месяцами, следующего доступного приема у следующего врача. Все эти диагнозы, которые им выдавали с разной степенью уверенности. Джой помнила одну милую, усталую на вид психологиню, которая на ее замечание: «Вы и ваши коллеги все время меняете свои мнения!» – ответила: «Психология – не точная наука, Джой. И у девочки не головные боли». Джой тогда возмущенно подумала: «Ну, с головной болью тоже никто, черт возьми, не может справиться!»
– Где ты? – крикнул Стэн.
Джой слышала его тяжелые шаги, от которых сотрясался дом.
– В комнате Саванны! – отозвалась она.
– Ты имеешь в виду, у Эми, – сердито сказал он, появляясь в дверях.
– Эми здесь не живет, – возразила Джой и посмотрела на него.
Лицо у Стэна побелело, глаза были красные. Он источал ярость.
– Что случилось? – спросила она. – Кто звонил?
– Трой. Из лучших побуждений дал мне знать, что он только что заплатил Саванне какую-то запредельную сумму денег за то, чтобы она не говорила тебе, что я приставал к ней.
– Ты приставал к ней? – Джой тупо уставилась на него, пытаясь понять. Ее первой мыслью, сумбурной, иррациональной, было, что он приставал к ней с теннисными упражнениями, как раньше наседал с этим на детей.
– Сексуально домогался ее. Твой сын-идиот поверил в это. Он и правда в это поверил!
Джой встала, скрестила на груди руки:
– Что случилось?
– А то, что я, черт побери, и не думал приставать к ней, если ты об этом спрашиваешь!
– О, конечно, ты не приставал, – вздохнула Джой.
Они оба не без греха. Иногда отрывались на вечеринках. Это же были семидесятые. Они не поддерживали движение за свободную любовь, но, бывало, флиртовали. Джой имела прочные основания полагать, что Бруки однажды видела, как она целуется с Деннисом Кристосом на рождественской вечеринке на кухне клубного дома Делэйни после чрезмерного количества бокалов пунша. Деннис не умел подавать, но целовался отменно. Много лет спустя Джой призналась в этом Стэну, и он, конечно, не обрадовался, но и не стал раздувать из этого историю, хотя бедняга Деннис начал выглядеть испуганным от скоростных подач Стэна.
Стэн тоже мог поглядывать на сторону. Джой не без оснований подозревала, что он обдумывал разные варианты в тот плохой год, когда они действительно были близки к расставанию. Женщины находили его привлекательным. Джой никогда не задавала ему вопросов, потому что не слишком хотела услышать ответ. Она знала, что целоваться с другим мужчиной можно и это ничего не значит, кроме того, что в пунш было добавлено слишком много джина и Деннис любил приударить за женщинами, хотя Джой никогда не сомневалась в его любви к Дебби.
Случались измены и похуже.
Но Стэн ни за что не стал бы вести себя неподобающим образом по отношению к Саванне. Он всегда соблюдал строжайшие меры предосторожности в связи со своим положением, когда дело касалось детей и молоденьких девушек. Джой видела, как он общался с Саванной. Он относился к ней как к дочери или как к ученице.
– Может, Саванна неправильно поняла какие-нибудь твои слова? – спросила Джой. Такое могло произойти, когда ее не было и она не могла сгладить впечатление – объяснить Саванне, что на самом деле имел в виду ее рассеянный супруг. – Ты пытался шутить с ней? В наши дни нужно быть очень осторожным…
– Ради бога, да не пытался я шутить! Если хочешь знать, то, пока ты была в больнице, она подавала мне определенные сигналы.
– Что? – Джой грубо захохотала. – Дорогой, она этого не делала, она не стала бы. Ты неправильно понял.
– Я так не считаю. – Он поджал губы, как делал, когда Джой готовила запеканку из тунца, от запаха которой Стэна, вероятно, тошнило, так что она делала ее, только когда была недовольна им. – Не думаю, что понял что-то неправильно. Особенно после того, как она взяла деньги у Троя.
Джой окинула взглядом аккуратно убранную комнату, тетрадь на столе Эми, полную бисерных записей о еде. Она понятия не имела, что за человек Саванна. Сердце у Джой учащенно забилось. Она пустила в свой дом незнакомку.
– Расскажи… – Джой откашлялась. – Расскажи, что случилось.
– Это было едва заметно. Намеком. Я даже сперва решил, что вообразил это. Только, знаешь… взгляд в глаза и ладонь на моей руке, и однажды она вошла на кухню без ничего, завернувшись в полотенце, прямо из душа, и разговаривала со мной, а я не знал, куда глаза девать, и подумал: «Что ж, мои девочки всегда гуляли по дому в полотенцах…»
– Они – твои дочери!
– Ну не знаю, – защищаясь, произнес Стэн. – Я поскорее ушел и чувствовал себя очень… неуютно.
– Почему ты не сказал мне? – спросила Джой.
– Я думал, ты будешь смеяться надо мной, – ответил Стэн, и у Джой скрутило живот от любви и чувства вины, поскольку он был прав: она рассмеялась бы.
Такое и вообразить нельзя. Она до сих пор не могла смириться с этой мыслью. Как далеко зашла бы Саванна, если бы Стэн отозвался на ее авансы?
– Потому ты и хотел, чтобы она ушла, – сказала Джой.
