Тем не менее если бы даже она остановилась и заново обдумала свое решение, то все равно убедилась бы в его правильности: улики, которые привели ее к этой точке, были серьезными и основательными. То, что говорило ей внутреннее чутье, подкреплялось все новыми и новыми убедительными доказательствами.
Сейчас не время менять свои намерения.
Кристина проговорила отчетливым голосом:
– Стэн Делэйни, вы арестованы за убийство Джой Маргарет Делэйни.
Он не дрогнул. Его лицо застыло и разгладилось, словно он медленно, но явственно обращался в камень.
– Вы не должны ничего говорить или делать без своего желания. Все, что вы скажете или сделаете, будет…
– Кристина, – начал Этан и склонил голову набок, будто к чему-то прислушивался. – Я думаю, тут может быть…
Она проигнорировала его и продолжила обращенную к Стэну речь:
– Все, что вы скажете или сделаете, будет записано и впоследствии может быть использовано против вас. Вам это ясно?
– Да, – ответил Стэн. – Мне ясно.
– Детектив Хури, – произнес Этан официальным тоном и немного громче.
– Что? – Кристина ощутила спазм раздражения.
Этан указал подбородком на что-то в коридоре у нее за спиной.
Кристина обернулась, и в то же мгновение в комнату вошла маленькая женщина с белыми волосами длиной до плеч, которая на ходу снимала со спины рюкзак. На пальце у нее болталась связка ключей.
Кристина так много думала об этой женщине, ее жизни и поступках, что была ошарашена ее внезапным появлением, как случайной встречей с кинозвездой.
Стэн Делэйни, словно сомнамбула, подошел к своей жене и оторвал ее от пола. Ключи грохнулись вниз.
Он плакал, поддерживая одной рукой сзади голову Джой. Он плакал, как плачут мужчины, у которых в этом мало или совсем нет опыта: сухие всхлипы сотрясали его тело.
И тут Кристина впервые увидела, как Стэн Делэйни, человек, которого она хотела обвинить в убийстве жены, выказал хоть каплю эмоций.
– Да что такое? – спросила Джой Делэйни.
Стэн Делэйни испытал колоссальные гнев и унижение, боль и обиду, они раздулись у него в груди и взорвались за глазами. Но он не был таким, как отец. Так же как отец не был собой в тот день, когда его тело наконец отреагировало на ежедневный натиск жестокости.
Это единственное деяние определило остаток жизни и отца, и самого Стэна.
Он, может, и глуп, как отец, и туп как полено, но никогда не повторит отцовской ошибки – не поднимет руку на женщину, не только на любую женщину, но в особенности на эту – светловолосую хрупкую девушку с прыгучей походкой, которая каким-то чудом оказалась на той вечеринке столько лет назад и улыбнулась ему блестящими, дерзкими глазами. Он понял, прежде чем смолк последний такт дурацкой песенки с синтетическим ритмом, что для него это – единственная девушка.
Больше пятидесяти лет спустя он уронил дрожавшие от ярости руки. Он отвернулся.
Дверью не хлопнул. Закрыл ее за собой с тихим щелчком.
– Миссис Делэйни, ваши родные очень беспокоились о вас.
Кристине удалось побороть дрожь в голосе при мысли о том, сколько времени и усилий она потратила на попытки доказать, что эта женщина убита. Перед глазами всплыло лицо начальника.
Она пренебрегла собственными правилами. Нужно было им повернуть назад, когда они получили информацию от пластического хирурга о разговоре Саванны с Джой в день исчезновения последней.
– Но я не понимаю, – произнесла Джой Делэйни. Она стояла рядом с мужем, держа его за руку и рассеянно поглаживая ее. Она выглядела отдохнувшей и немного загорела. – Зачем ты обратился в полицию, Стэн? Ты же точно знал, где я. Я оставила тебе записку.
– Я не видел никакой записки, – дрожащим голосом произнес Стэн. Он был растением, возвращавшимся к жизни на глазах у Кристины: спина выпрямлялась, плечи опускались. – Не было никакой записки, Джой. – Он тяжело выдохнул. – Сперва я думал, что ты просто хочешь что-то мне доказать, но на этой неделе, знаешь, действительно начал думать, не произошло ли с тобой что-то ужасное.
– Записка была! – стояла на своем Джой. – Я прикрепила ее к дверце холодильника, чтобы ты уж никак не мог ее не заметить.
– На холодильнике не было записки, – сказал Стэн. – Где ты была?
– Но я оставила ее там! Это была очень милая записка! Я тщательно ее продумала.
– Джой, ты прикрепила ее магнитом с Лондонского глаза?
– Ох! – Она поморщилась. – Это было глупо. О боже!
– Этот магнит слишком тяжелый, – объяснил Стэн Кристине, теперь он обращался к ней почти дружелюбно. – Конструкция не продумана. Он все время падал с холодильника.
– А жаль, потому что сам магнит красивый, – сказала Джой. – На нем наша фотография на колесе обозрения Лондонский глаз.
– Вы не видели записку на полу? – спросила Кристина у Стэна, продолжая относиться к нему как человеку, которому есть что скрывать.
– Нет, – ответил Стэн.
– Но ты же наверняка позвонил детям, Стэн! Я отправила им сообщения!
– Сообщение было бессмысленным, Джой, – сказал он. – Это какая-то абракадабра.
