– Знаете, с чего все началось? Я действительно попала в больницу. Съела капкейк в школе, а мать заставила меня пить соленую воду, пока меня не вырвало. От обезвоживания я упала в обморок после выступления.
Она говорила так, будто заставить ребенка пить соленую воду – это вполне естественная вещь и так поступила бы любая мать. Джой приложила два пальца ко лбу.
– Тогда мать послала отцу мою фотографию, как я лежу с капельницей в руке. Чтобы он устыдился и прислал больше денег. Отец показал снимок Гарри, чтобы того проняло, вот так и начался весь этот… фарс.
– Понимаю, – произнесла Джой. – И когда же он наконец узнал, что ты не больна?
– Похоже, это не стало внезапным откровением. До него постепенно доходило, что его обманывают, а потом теннисная карьера Гарри по-настоящему пошла в гору, но, по иронии судьбы, кончилось тем, что у него самого дочка серьезно заболела. Моя племянница. – Джой услышала, что Саванна хлюпнула носом. – Я узнала, что его дочка больна, и ничего не сделала. Я ничего не почувствовала. Чем я лучше людей, которые не замечали меня. Я ужасный человек, Джой.
– Нет, что ты.
– О да! Это правда.
Джой встала из-за стола, взяла одну из фотографий своих детей. Это был тринадцатый день рождения Эми. Все выстроились в ряд, обняв друг друга, и улыбались.
– Ты должна позвонить брату, – посоветовала Джой.
Последовала долгая пауза. Саванна снова всхлипнула.
– Я говорила с отцом. Он сказал, что Гарри не был бы там, где он теперь, если бы не получил тогда, в самом начале пути, такого хорошего стимула для побед. Отец считает это забавным. Разве это не отвратительно? Моя семья такая мерзкая.
– Да, – согласилась Джой, – это ужасно. Родители теннисистов бывают… ужасными.
– Ну да ладно, я, вообще-то, хотела сказать вам, что уезжаю. – Саванна снова переменила тон. На резкий. – Я подписалась на одну из благотворительных программ Гарри по раку. Это глупо, я знаю, и от этого ничего не изменится, но мне хотелось сделать что-то. Для него. Чтобы загладить вину. Когда я чувствую себя плохо, мне нравится… действовать.
– Конечно. Я понимаю. – Джой отчасти понимала. Сама не любила киснуть.
– Программа начинается сегодня. Она называется «Двадцать один день вне Сети во имя борьбы с раком у детей». Вы сидите в домике на солнечных батареях, в какой-то глухомани, без телефона и Wi-Fi. У вас нет даже адреса места, где вы находитесь, до дня отъезда. Я подумала, что ж, это не просто поддержка благотворительности Гарри, это поможет мне прочистить мозги. Как… выключатель.
– Я не понимаю. Как это связано с детским раком?
– Ну… очевидно, никак. Но вы платите за это крупную сумму, и какие-то проценты с нее идут на исследования рака, – ответила Саванна. – Люди поддерживают вас. Это для богачей. Они постят в Instagram… – Она придала голосу элитарный акцент. – «Я всем сердцем хочу внести свою скромную лепту в это благое дело». Ну вы знаете такой тип людей. Очевидно, что я не богата, но сейчас у меня уйма денег. – Она помолчала. – Не спрашивайте.
– Не буду, – сказала Джой. – Надеюсь, ты не окажешься где-нибудь рядом с пожарами?
– В противоположном от них направлении, – успокоила ее Саванна. – Туда пять часов езды. Место называется Орроро-Галли. Орроро означает «ветер сквозь деревья» – звучит мило, правда? Там есть водопады, озера, дикие звери и все такое.
– Саванна, по-моему, это звучит восхитительно.
– Ага, – отозвалась та, – хотя… я не знаю. Я сомневаюсь. Мне будет одиноко. Я могу сойти с ума. Я серьезно могу сойти с ума.
Джой положила фотографию, посмотрела на окружавшие ее стены и подумала о водопадах, озерах и диких животных.
– А что, если я поеду с тобой?
– Да, – оживилась Саванна. – Да, пожалуйста, Джой.
Как только решение было принято, Джой захватил водоворот кипучей деятельности. Она хотела уехать до возвращения Стэна. Хотела, чтобы он вернулся в пустой дом. Она никогда не принимала таких важных решений, не посоветовавшись с мужем. Это было восхитительно. Это было страшно. Это покажет ему. И детям. Все будут поражены. Друзья придут в изумление. Как приятно хоть раз удивить всех.
Стэн будет скучать по ней. Или не будет. Если они не соскучатся друг без друга, вопрос с их браком решится сам собой.
Она не могла найти телефон, хотя только что говорила по нему. Не могла найти очки, хотя они сидели у нее на носу всего пару минут назад. Бумажник тоже куда-то запропастился.
Наконец телефон обнаружился. Джой без очков набрала сообщение и отправила детям, слова расплывались на экране. Никто не перезвонил и не прислал ответную эсэмэску сразу, как будто тот факт, что их мать собиралась пробыть вне зоны доступа три недели, совершенно их не заинтересовал.
