Это правда, но верно и другое: Джой нравилось не только, как Саванна готовит, общество этой девушки тоже было ей приятно. И пусть намерения Саванны не были чисты, когда она постучалась в их дверь, но поступала она в основном по-доброму, за исключением, разумеется, шантажа бедолаги Троя, но когда Джой положила это на одну чашу весов, а на другую легло детство Саванны и то, с какой бездумной жестокостью сама она и ее дети обошлись в тот день с ребенком, нуждавшимся в помощи, то обнаружила, что способна простить, если не забыть.
– С возрастом прощать становится легче, – объяснила Джой, исполненная мудрости и милосердия, но ее дети только рассмеялись и с готовностью перечислили людей, которых Джой так и не простила, хотя прошли десятки лет после вызвавших ее обиду событий, – к примеру, они назвали одного не проявившего внимания к ее мнению члена местной управы и учителя, который поставил ей всего семь баллов из десяти за задание про Великую Китайскую стену, выполненное ею за Троя.
Разница состояла в том, что никто из этих людей не готовил для Джой суп минестроне или коричные тосты.
Только раз за двадцать один день Джой вдруг задалась вопросом: почему она проводит время с этим человеком? И случилось это, когда Саванна призналась в других маленьких актах мести семье Делэйни.
Например, она позвонила с жалобой в колледж Логана.
– На самом деле я не обвинила его в сексуальных домогательствах, – сказала Саванна и добавила, что почти уверена, на ее звонок не обратили особого внимания.
Кроме того, она несколько раз записывалась на прием в физиотерапевтический кабинет Бруки – вот откуда взялись все эти не явившиеся пациенты.
Джой рассердилась на нее за обоих своих детей.
– Ты ставила под угрозу их работу! – воскликнула она.
– Я могла бы поступить много хуже. Я делала вещи и похуже.
– О, молодец, Саванна! – съязвила Джой. – Мне поблагодарить тебя за то, что ты не сделала хуже? – Девушка повесила голову, а Джой продолжила: – Очевидно, что ты шантажировала Троя, а как насчет Эми? Что ты сделал ей?
– Самую малость. Приготовила шоколадные брауни в День отца, – объяснила Саванна таким тоном, словно это был совершенно естественный шаг.
– Но как ты догадалась, что это расстроит ее?
– Вы говорили, что шоколадные брауни – ее фирменное блюдо, – ответила Саванна.
Джой такого не помнила. Она вела себя как старая клуша, кудахтала и кудахтала, а Саванна тем временем все брала на заметку. Джой почувствовала, что не в силах смотреть на нее, потому что ей вдруг захотелось дать этой нахалке пощечину.
– А я? – Джой вдруг вспомнила о себе, ведь разве не она была главной обидчицей в тот день? И единственной взрослой.
– Я пыталась соблазнить вашего мужа. Пока вы были в больнице.
– Ах это. Но ты бы не стала по-настоящему…
– Стала бы, – подтвердила Саванна. – Я же сказала, что делала вещи и похуже. Гораздо хуже. Я совсем не хороший человек.
Наступали сумерки. Они сидели на террасе, наблюдая, как по огромному оранжевому небу порхают сотни черных летучих мышей. Джой вздохнула и почувствовала прилив и отлив гнева, а успокоившись, сказала:
– Думаю, ты хороший человек. Хороший человек, совершивший несколько не слишком хороших поступков. Как все мы.
– Я могла разрушить ваш брак, – возразила Саванна.
– Ну да, – отозвалась Джой. – Это было ужасно. Ты должна обещать, что больше никогда ничего такого не сделаешь, потому что некоторые супружеские союзы не выдержали бы подобных обвинений, но ты знаешь, я ни на миг не поверила, что Стэн домогался тебя.
– Я не то имела в виду, – пояснила Саванна. – Я сказала ему, что это вы отослали Гарри.
Этим откровением она и правда могла покончить с их браком.
– Что ж, да, но никто не просил тебя держать это в секрете. Я сделала это сама. И честно говоря, не рассчитывала, что мой поступок так долго останется тайной.
Саванна вздохнула так, будто Джой ничего не поняла.
– Ладно, но я нехороший человек.
Казалось, она пыталась сказать Джой больше того, что говорила, будто в ее словах таились какие-то скрытые послания, и если Джой напряжется, то сможет их расшифровать, однако Джой видела перед собой только очень расстроенную молодую девушку, которой сильно не повезло в жизни, которая пришла к ней в дом, готовила и убирала для нее.
Джой ждала, пока Саванна выложит все, что у нее на сердце. Она чувствовала ее желание поговорить, как раньше улавливала желание своих детей облегчить душу – признаться в каких-то ужасных поступках или неприличных мыслях, и обычно, если она проявляла терпение и не давила на них, они наконец делились с ней тем, что хотели сказать.
Но Саванна сидела, крепко обхватив пальцами одной руки висевший у нее на шее ключ, и смотрела в чернеющее небо, пока летучие мыши не растворились в чернильной темноте, а когда наконец открыла рот, то произнесла только:
– Пожалуй, я приготовлю нам на обед фриттату с томатом и базиликом.
Джой отчасти испытала облегчение. Саванна не ее ребенок. Зачем ей узнавать тайны чужого человека? К чему это?
