– Ваш батюшка не велел. Заявил, что ничего страшного не случилось. А как ничего страшного не случилось, ежели целитель ему полный покой прописал? А инор Болдуин ни в какую слушать не хочет и выглядит он… Плохо он выглядит. Поэтому я решила сама к вам приехать. Мне на него управу не найти, а вы можете, инорита Сильвия.
– И правильно сделали. – Подошедшего Рассела я не замечала, пока он не заговорил. – Я сам собирался рассказать сегодня инорите Болдуин.
– А почему не вчера? – повернулась я к нему. – Вы должны были сразу мне рассказать. Как вы не понимаете, это же мой отец!
– Я слишком поздно вернулся. Вчера, когда я оставлял инора Болдуина, мне казалось, что ему лучше. Но судя по приезду вашей горничной…
– Экономки, – автоматически поправила Долли и приосанилась.
– Экономки, – согласился Рассел. – Судя по вашему приезду, инора, дела там ухудшились.
– Ещё как ухудшились, – подтвердила Долли. – Он не просто бледный, теперь в синеву отдаёт. А целитель вчера сказал, что инору Болдуину лежать надо и пить зелье через каждый час. Так нет же, инор Болдуин лучше целителя знает, что ему полезно.
Она могла распинаться так часами, но Рассел не дал, подхватил меня под руку, отодвинув Линду, сказал: «Я вас отвезу» и повёл к выходу. Я оглянулась, поймала взгляд подруги, та состроила сочувствующую гримасу и сказала:
– Я объясню. И на занятиях, и иноре Карр.
– Иноре Карр? – насторожилась Долли и требовательно дёрнула меня за рукав.
– Я устроилась подрабатывать на кафедру артефакторики, – пояснила я. – И деньги дополнительные, и практика.
Долли неодобрительно поджала губы, но говорить ничего не стала. Да и что она могла возразить? Карманных денег у меня, считай, не было, и даже на необходимые траты не всегда находились. А сейчас будет чем заплатить за вызов целителя. Разумеется, когда я получу зарплату.
– Рассел, куда это вы? – подскочила к нам Уэбстер, обольстительно улыбаясь. – Да ещё в такой странной компании.
Она перекрыла нам дорогу и посмотрела на Долли так, что та сочла нужным отступить мне за спину. Так-то она храбрая, но только когда рядом нет высокопоставленных посторонних особ. Сама Долли объясняет уступчивость аристократам тем, что не хочет, чтобы из-за неё были проблемы у папы. Но мне кажется она считает их каким-то сверхсуществами, у которых есть всё, чего лишены обычные люди. Пообщалась бы она с той же Уэбстер подольше, живо бы распрощалась со всеми иллюзиями.
– Извините, леди Уэбстер, мы торопимся, – довольно холодно ответил ей Рассел. – Внутрисемейные проблемы.
– Разве могут быть у вас общие внутрисемейные проблемы? – сделала она ещё одну попытку его задержать.
– Разумеется, мы же родственники.
Отстранил он её с дороги быстрым уверенным жестом, так что одногруппнице только и осталось, что стоять с глупым видом. В другой день это бы меня развеселило, но сейчас я была слишком обеспокоена папиным здоровьем.
– Так что сказал целитель? Вы так и не ответили.
– Я же говорила, – возмутилась Долли. – Целитель сказал: не волноваться, лежать в кровати и пить зелье. Сердце не напрягать, вот что самое главное.
– Именно так, – подтвердил Рассел.
Экипаж стоял прямо у выхода в академию, так что мы даже ни на минуту не задержались. Но поехали не сразу к нам, а сначала к целителю, которого, к несчастью, не оказалось дома. Его прислуга не смогла сказать ничего внятного о месте нахождения хозяина, и Рассел просто оставил записку с просьбой немедленно приехать. Долли, которая не отходила от меня ни на шаг, неуверенно предложила:
– Инор Болдуин, а не подождать ли мне целителя? Так надёжнее будет. Точно мимо меня не пройдёт.
– Если вас не затруднит, инора. – Он вежливо поклонился зардевшейся Долли. – Но вам неудобно будет добираться домой.
– Да почему неудобно? – возразила она. – Я с целителем доеду. Он меня уже как-то подвозил. Хороший инор, внимательный.
Она разразилась длиннющим восторженным панегириком в честь целителя, но Рассел её невежливо прервал, сказав, что нам следует поторопиться. Долли с сожалением замолчала и развернулась к дому целителя караулить, чтобы мимо неё не проскочил.
– Папа вчера был очень плох?
– Когда я уезжал, у него лицо уже порозовело, – уклонился от прямого ответа Рассел. – Он вчера был почти в норме.
– На успокоительных? – догадалась я.
– В том числе.
– А сегодня наверняка отказался пить, потому что они влияют на скорость мышления, – проворчала я.
– У вас такой неразумный отец?
Мне послышалось осуждение, чего я никак не могла допустить по отношению к собственному родителю.
– Он считает, что жизнь лишается смысла, если нет возможности заниматься любимым делом, – возразила я. – Более того, мне кажется, что он начинает ещё сильнее нервничать, если его ограничивать. А что он нашёл, Рассел?
– Вы о чём? – он сделал вид, что совершенно не понимает вопроса.
– Я о том, почему он вас вызвал. Он же не просто так послал за вами?
Рассел укоризненно посмотрел на меня, намекая на прислушивающегося к разговору кучера, активировал полог молчания, а уж потом ответил:
– Ваш отец, Сильвия, обнаружил ещё двух подкидышей.
– Таких же, как тогда?..
