Испорченных деталек набралась целая коробка, когда я наконец всё рассортировала. Инора Карр как раз вернулась в лабораторию. Подозреваю, что она ходила не по делам, как сообщила нам перед уходом, а пряталась от леди Галлахер, которая зачастила, пытаясь заручиться согласием заведующей кафедры на совместную работу, пока ещё можно было подать заявку. Со зверинцем-то у неё уже точно ничего не получится. Через неделю все сроки пройдут, и можно будет выдохнуть спокойно.
– Какая вы умничка, Сильвия, так быстро все сделали, – почти пропела инора, когда я подошла к ней с лотком, на котором были выставлены все банки с целыми и коробка с испорченными деталями. – Меня кто-нибудь искал?
– Только леди Галлахер, – отрапортовала я. – Мы ей сказали, что вас не будет до завтра.
– Так и сказали? – с непонятной интонацией уточнила заведующая.
– Если мы что-то сказали не так, то прошу нас извинить. Леди Галлахер наверняка ещё не ушла.
– Что вы, Сильвия! – выставила перед собой руки в защитном жесте инора Карр. – Всё так, и спасибо вам огромное. Можете быть свободны на сегодня.
Она наконец забрала у меня лоток и поставила его на стол, показывая, что моя работа завершена. Линде так не повезло: зелью ещё готовиться минут двадцать, оно только начало приобретать нужный цвет. Подруга очень боялась испортить и не отвлекалась даже на минуту, так и стояла всё время, уткнувшись в котелок. Оставлять её одну не хотелось.
– Может быть, я смогу быть ещё в чём-нибудь полезна? Например, отнести в мусорный бак испорченные детали?
– В таком виде? Ни в коем случае нельзя. – В глазах иноры Карр заиграли смешинки. – Вы не представляете, что устроит инор Мёрфи, если это увидит. Он наверняка скажет, что мы бездарно используем выданные активы и что из двух сломанных деталей можно собрать одну целую. А то и две из трёх.
– Действительно можно?
Я удивилась. Мне казалось, что испорченные детали, обработанные магией, более уже ни на что не годятся.
– Разумеется, нет. Поэтому перед выбрасыванием нужно сделать так. – Она провела рукой над коробкой, и сломанные детали осыпались мелкой трухой, в которой ничего нельзя было опознать. – Вот теперь это можно отнести в мусорный бак и никто ничего не скажет. Только непременно в тот, на котором написано «Для магических отходов». Но без коробки. Коробку, Сильвия, выбрасывать не надо. Она нам ещё пригодится.
Я потащилась на задний двор университета. Что-то зудело на краю сознания, беспокоя донельзя. То ли в словах, то ли в действиях иноры Карр мне показалось что-то очень важное. Поняла я, лишь когда высыпала труху в нужный бак. Она была точь-в-точь как та, которая осталась после подкинутой яблони. Поэтому когда я вернулась, сразу спросила у заведующей лабораторией:
– Инора Карр, а это заклинание, которым вы разрушили детали?..
– Оно разработано как раз для уничтожения обработанных магией предметов, – с готовностью пояснила она. – Для того чтобы остаточные эманации не были опасны для людей, магией не владеющих.
Мой папа точно использовал для таких целей совершенно другое заклинание, после применения которого от материала оставался крупный безвредный порошок, больше всего по свойствам похожий на золу.
– Ваше заклинание уникальное?
– Разумеется, нет, – чуть удивлённо ответила она. – Но не из самых простых, и поэтому обычно используется только артефакторами. Если не ошибаюсь, дают курсе на третьем, уже после введения в специальность.
– А почему именно артефакторами?
– Потому что его часто используют для саморазрушения артефакта, он удачно состыковывается почти со всеми заклинаниями. Почему вы спрашиваете, Сильвия?
Вопрос показался подозрительным, поэтому я приняла как можно более незаинтересованный вид и ответила:
– Заклинания моего отца дают совсем другой результат.
– Разумеется, вы же этот результат наверняка отправляете на подкормку своих яблонь, не так ли? – она подмигнула. – Насколько я помню вашего батюшку, у него всё идёт в дело. Правда, нам довелось очень мало общаться, но у меня создалось впечатление, что он весьма щепетилен в этом вопросе и никогда ничего не выбрасывает.
– Да, это так, – вынужденно признала я.
Я действительно не помнила, чтобы папа что-то, относящееся к магии, выбрасывал. У него даже целый шкаф был забит неработающими артефактами. Теоретически их можно было починить, но всегда находились занятия поинтереснее, чем ковыряние в старье. Как-то я предложила их сдать в артефактную мастерскую, где их могли использовать на запчасти или же починить, дав вторую жизнь, но папа так оскорбился, что я зареклась об этом говорить.
– Всё готово, – сообщила Линда.
Спиртовку она затушила, но продолжала помешивать варево, ставшее тягучим, прозрачно-янтарным и сияющим. От буроватой жижи, какой была смесь в начале процесса, не осталось и следа.
– Что бы я без вас делала, инориты! – всплеснула руками инора Карр. – Вы такие умнички и так мне помогаете.
