И мне так живо представилась картинка, как Рассел, опустившись на одно колено, говорит: «Дорогая Лоррейн, прошу вас стать моей женой», что я разозлилась ещё сильнее. Особенно потому, что довольное лицо Уэбстер тоже представилось, и было оно ещё противнее, чем обычно.
– Леди Уэбстер, – ответил Рассел. – Только так я её и называю. Вам не кажется, Сильвия, что наш разговор зашёл куда-то не туда?
– Не я его завела, – воинственно ответила я. – Это вы начали делать какие-то странные намёки относительно меня и Майлза.
Я набрала воздуха, чтобы продолжить возмущаться, но внезапно Рассел сказал:
– Извините, Сильвия, я был не прав.
Воздух весь сдулся, хотя я нашла в себе силы проворчать:
– Когда выгуливали леди Эллиот или когда любезничали с Уэбстер?
– Положим, леди Эллиот я, выражаясь вашими словами, выгуливал не просто так.
Я отметила, что про Уэбстер он ничего не сказал, но всё-таки любопытство оказалось сильнее обиды, поэтому я поинтересовалась:
– И с какой целью вы её выгуливали?
– А вы знаете, какая специализация у леди Эллиот?
Я покрутила головой. Да я леди Эллиот знать не знала до того дня. Мы с папой жили весьма уединённо. Поэзией я никогда не интересовалась, папа тоже, Долли сплетни о ней не приносила, поэтому услышать о талантливой леди у меня не было ни единого шанса.
– И какая?
– В точности как у тётушки – магически изменённые растения.
– Но почему я о ней не слышала? – недоверчиво спросила я. – Про всех мало-мальски значимых персон папа непременно упоминает.
– Вы сами ответили на свой вопрос: леди Эллиот никак нельзя назвать значимой персоной. После окончания академии с золотым дипломом она пыталась открыть своё дело по созданию растительных украшений для парков, но не преуспела, накопила множество долгов, на оплату которых ушли не только её личные деньги. Теперь она полностью зависит от доброй воли тётушки, леди Галлахер.
Что-то в рассказе Рассела мне не понравилось, и когда я немного подумала, поняла что.
– Это она вам сама сказала, про Золотой диплом? – скептически уточнила я. – В нашей академии это такая редкость, что портреты выпускников с Золотым дипломом висят в холле. Леди Эллиот среди них нет.
Это я знала точно, потому что инор Мёрфи обожал проводить там собрания и, когда становилось совсем невмоготу его выслушивать, я начинала изучать портреты за его спиной.
– Она заканчивала Туранскую академию. Родители леди Эллиот весьма обеспеченные люди. Были.
– Так почему же она рыщет в поисках вдохновения по зверинцам, а не ищет работу? – спросила я.
– Говорит, что разочаровалась в выбранном деле, а ещё намекнула, – он понизил голос настолько, что я волей-неволей приблизилась к нему вплотную, чтобы услышать, – что боится новой неудачи.
Я с сомнением посмотрела на Рассела. Золотой диплом абы кому не дают. Выпускник должен доказать свою состоятельность как специалиста.
– Скорее, она не хочет работать на кого-то, – скептически предположила я. – А денег, чтобы открыть своё дело, у неё нет. Вот и изображает из себя трепетную леди, которую интересует только творчество.
– И мне так кажется, – проговорил Рассел ещё тише.
– Почему вы шепчете? – тоже понизила я голос до самого минимума. – Не лучше ли поставить полог от прослушивания?
– Не лучше, – ответил он.
И как-то так получилось, что мы опять поцеловались. Я его точно не собиралась больше ни от чего отвлекать, потому что рассказала про всё, что знала, кроме притащенной Беатрис человеческой руки. Поэтому решила, что в этот раз уже он меня от чего-то отвлекал. Но решила это уже в своей комнате, потому что думать о чём-то, целуясь с Расселом, весьма сложная задача. Во всяком случае, для меня.
Надо признать, что после поцелуя я вообще трусливо сбежала из сада, как только в голове чуть-чуть прояснилось, и даже очутившись у себя, за закрытыми дверями, ничуть не успокоилась. Ведь очень может быть, что Рассел именно этого и добивался и сейчас активно обследовал сад в одиночку. Но сил вернуться и проконтролировать я не нашла и успокоила себя тем, что всё равно ничего криминального в нашем саду нет. Разве что кто-то опять подбросит пару яблонь? Кстати, а зачем это сделали во второй раз? Ведь в саду, кроме папы, никого не было? Кому было показывать опасных растительных монстров? Однозначно, некому. Но ведь зачем-то их подбросили…
Стук в дверь отвлёк меня от размышлений, я покраснела, почему-то подумав, что это пришёл объясняться Рассел, но ко мне заглянула Долли. Я покраснела ещё сильнее, решив, что она всё видела и теперь собирается меня воспитывать. Но нет, горничная была озабочена совсем другим.
– Я вот о чём хотела с вами поговорить, инорита, – необычайно серьёзно сказала она. – Только сначала хочу попросить, чтобы вы никому не говорили. Мне, знаете ли, звание сплетницы не нужно.
– Могу пообещать, Долли, что никому не разболтаю о том, что ты мне хочешь доверить, – торжественно сказала я, чуть подумала и добавила: – Если не будет на то веских оснований. Но и в этом случае о тебе упоминать не буду.
