сейчас три часа утра, мой муж спит внизу, а я сижу в мансарде и пишу письмо тебе — мужчине, с которым встретилась лишь однажды и почти наверняка больше никогда не увижусь. Я отдаю себе отчет, что довольно странно писать письмо, которое никогда не будет прочитано, но единственный человек, с кем я могу говорить о тебе, — это ты. Икс. X. Забавно, но в генетике все наоборот — X-хромосома, как ты, я уверена, знаешь, обозначает женщину. А Y-хромосома — это то, отчего у тебя вокруг ушей в старости растут волосы и, как у многих мужчин, возможна склонность к красно-зеленой цветовой слепоте. В этой мысли есть что-то приятное, учитывая, чем мы занимались несколько часов назад. Сегодня, сейчас меня преследует синергизм. Мне радостно жить. Я занимаюсь секвенированием — определяю аминокислотную последовательность белков, — и это стало привычкой. Она распространяется на все области жизни — наука в этом отношении сродни религии. Когда я начинала свою постдокторскую программу, то видела хромосомы во всем — в потеках дождя на оконном стекле, в переплетении тающих следов позади самолета.
У символа «X» так много значений, мой дорогой Икс, — от ХХХ-фильмов до самых невинных поцелуев, как дети обозначают их на поздравительных открытках. Когда моему сыну было лет шесть, он покрывал крестиками всю открытку, и чем ниже, тем меньше они становились, как будто он хотел сказать, что на карточке никогда не поместятся все поцелуи мира.
Ты не знаешь, как меня зовут, и я не собираюсь называть тебе свое имя — скажу только, что оно начинается с И, как Игрек, — еще одна причина, почему мне нравится называть тебя Икс. Мне даже кажется, что я не хочу знать твое имя. Может быть, Грэм? Кевин? Джим? Нет, пусть лучше будет Икс. Тогда мы можем делать все что угодно.
На этом месте я почувствовала, что мне нужно в туалет, поэтому остановилась, вышла из комнаты, а спустя две минуты вернулась.
Мне пришлось прерваться. Показалось, что снизу донесся какой-то шум. Муж часто встает по ночам в туалет — а какой мужчина за пятьдесят этого не делает? Но моя осторожность была излишней. Если бы он проснулся и увидел, что меня нет рядом, то не удивился бы и сообразил, что я наверху, за компьютером. Я всегда мало спала. Может, поэтому и смогла многого достичь. Лучшие свои статьи я писала в три часа ночи.
Он хороший человек, мой муж, большой, неповоротливый, лысоватый. Нашим детям уже под тридцать. Дочь живет в Лидсе, тоже занимается наукой, только не в той области, что я; ее специальность — гематология. Сын сейчас в Манчестере, куда, по его собственному утверждению, перебрался ради музыкальной среды. Он пишет песни. Мне кажется, он достаточно талантлив — впрочем, я его мать, — но, возможно, он просто еще не нашел свое
Но подозреваю, что моя семейная жизнь тебя не очень-то интересует, как и меня — твоя. Разумеется, я заметила у тебя на пальце толстое обручальное кольцо, и ты заметил, что я его заметила. В этот момент мы обменялись короткими взглядами, и этого было достаточно, чтобы понять правила игры. Я вижу тебя в уютном пригородном доме наподобие моего, твоя жена — одна из тех стройных, привлекательных женщин, которые выглядят моложе своих лет, быстрая, подтянутая, скорее всего блондинка. Трое детей — ну, скажем, два мальчика и одна девочка, свет твоих очей… Все это лишь гипотезы, но, как я уже объясняла, я занимаюсь наукой, и выдвигать гипотезы — моя профессия. Из нашего краткого опыта я вынесла только одно. Секс с тобой выносит мозг.
Несмотря на то что обогреватель стоял на минимуме, комната быстро нагрелась. Голова отяжелела, повело в сон. Я печатала уже почти час, редактируя на ходу, и слегка утомилась и от сидения, и от собственного иронического тона. Я еще раз пробежалась по тексту, подправила неуклюжие обороты и отметила, что пару раз была не вполне искренна. Во-первых, немного слукавила, используя один из приемов создания мифа о себе, когда, рисуя автопортрет, преуменьшаешь или преувеличиваешь какие-то детали — просто для удобства и краткости, а не с целью обмана. Это относилось к тому пассажу, где я говорила, что написала свои лучшие статьи в три часа ночи. Ничего подобного. Я действительно иногда встаю среди ночи и работаю, но сказать, что это мои лучшие часы, было бы большим преувеличением. Мое самое продуктивное время — около десяти утра, сразу после завтрака, состоящего из тоста с несладким джемом и огромной чашки черного кофе. Второй случай, где я слегка приврала, гораздо серьезнее. Это там, где я говорю о сыне.
