В воображении Евы словно прокручивалась старая видеозапись – нечеткая, с тенями. Фигура – не то мужская, не то женская – пыталась замести следы, сновала, крутилась вокруг тела, стараясь не ступать в кровавые лужи.
– Ему надо торопиться: вдруг кто-нибудь появится? Но главное – ничего не упустить. Кажется, все уже сделано – как вдруг он слышит шаги. Мэвис! Убийца скрывается за одной из занавесок. Мэвис зовет Леонардо, видит тело, нагибается. Тем лучше! Он бьет ее по голове, вкладывает ей в ладонь палку, возможно, наносит мертвой Пандоре еще несколько ударов. Потом царапает ногтями убитой щеку Мэвис, рвет ими ее одежду. Может быть, надевает поверх своей одежды что-то из вещей Леонардо, на случай, если его кто-нибудь заметит возле дома.
Ева задвинула нижний ящик и выпрямилась. Пибоди восторженно смотрела на нее.
– Можно подумать, что вы сами там побывали, – прошептала она. – Мне бы тоже так хотелось!
– Вот расследуете еще несколько убийств – и достигнете желаемого. Самое трудное – не влезть в шкуру убийцы, а из нее вылезти. Так где же эта чертова шкатулка?!
– Может, она унесла ее с собой?
– Сомнительно. Кстати, а где ключ, Пибоди? Она закрыла ящик, а куда дела ключ?
Пибоди молча включила компьютерную записную книжку и запросила перечень предметов, найденных в сумочке пострадавшей и на ее теле.
– Ключ в перечне не числится.
– Значит, его забрал убийца. Потом вернулся сюда и взял шкатулку, а также все, что захотел. Давай-ка посмотрим съемку охранной камеры.
– Разве этого не сделали чистильщики?
– Зачем? Ведь ее убили не здесь. Они только установили время ее ухода.
Ева подошла к монитору камеры слежения и запросила воспроизведение съемки в нужный день и час. На экране появилась Пандора, выбегающая из подъезда и исчезающая в темноте.
– Два часа восемь минут. Убийство совершено примерно в три ночи… – Она нажала на клавишу ускоренного просмотра и наблюдала, как бегут секунды, минуты. – Стоп-кадр! Вот оно! Видите, Пибоди?
– Вижу. Время перескочило с четырех часов трех минут сразу на четыре тридцать пять. Кто-то отключал камеру – наверное, при помощи прибора дистанционного управления. Это неспроста…
– Кому-то позарез понадобилось войти и что-то вынести. Пришлось рискнуть. Ради какой-то шкатулки с запрещенными таблетками? – Усмешка Евы была безрадостной. – Я нутром чую, где зарыта собака, Пибоди! Давайте поторопим лабораторию.
– Тебе обязательно надо меня злить, Даллас?
Старший лаборант Дикки Беренски, прозванный недоброжелателями Дикарем, изучал клочок лобковых волос, повернувшись к двери спиной, обтянутой белым халатом. Он был дотошнейшим человеком и страшнейшим занудой. Любой анализ затягивал до бесконечности, зато так успешно выступал в суде, что на него молились полицейские и вся лаборатория.
– Не видишь, что я увяз по горло? – Дикки поправил фокус на своих очках-микроскопах. – Десять убийств, шесть изнасилований, куча подозрительных смертей и столько всякой всячины, что подумать страшно! Я вам не робот!
– Но очень близко, – прошипела Ева.
Она не любила лабораторию с ее запахом дезинфекции и белыми стенами. Это слишком походило на больницу, а то и хуже: вызывало в памяти психологическое тестирование. Если полицейский применял силу на поражение с летальным исходом, он в обязательном порядке направлялся на тестирование. Ева проходила эту процедуру не слишком часто, но всегда вспоминала о ней с омерзением.
– Брось, Дикки, у тебя было достаточно времени, чтобы сделать анализ порошка.
– Достаточно?! – Он поднял голову. Глаза за увеличительными стеклами были огромными, как у филина. – Как все фараоны в городе, ты воображаешь, что твое дело важнее остальных. Сейчас все побросаем и займемся одной тобой! У меня вообще сегодня с утра температура, а тут сиди, копайся с волосами черт знает откуда. Катастрофически не хватает времени! К тому же все пихают под локоть: и отдел расследования убийств, и наркотики… Дался вам этот порошок! У тебя ведь уже есть предварительные результаты.
– А нужны окончательные.
– У меня их нет! – Он надул и без того пухлые губы, отвернулся и высветил на дисплее увеличенный волос. – Видишь, я занят анализом ДНК.
Ева знала слабое место Дикки, хоть и не любила пускать это знание в ход.
– У меня есть два билета в ложу на завтрашний матч «Янки» – «Ред Сокс».
Пальцы, бегавшие по клавиатуре, замерли в воздухе.
– В ложу?
– У самой третьей линии.
Дикки убрал с глаз очки и оглядел помещение. Все коллеги были заняты своими делами.
– Ладно, попробую. – Одно движение ногой – и он подъехал в кресле к другому монитору и вызвал нужный файл. – Вот в чем дело… Видишь?
Экран пестрел непонятными символами. Ева помнила, что один из них не смог расшифровать даже суперкомпьютер Рорка.
– Вот это, красное?
– Нет, это стандартный амфетамин. Он присутствует в «Зевсе», «Баззе», «Смайли». Слабое производное можно раздобыть где угодно. А вот это… – Он постучал пальцем по зеленой закорючке.
– Что это?
– В том-то и вопрос, Даллас. Никогда раньше такого не видел. Компьютер бессилен. Не иначе, доставлено из каких-то южных стран.
– Можешь прикинуть его эффект?
